сердце Деи.
Однако Яков не пояснил, что именно значит «у тебя будет сердце Деи». То ли сердце станет как у быка, то ли его станет два…
Мнений на этот счёт даже у самого Якова было несколько. Одно он знал точно:
– Если ты съешь этот клубень, то твоя жизнь продлится на сотню лет.
Отсюда и возникала проблема. Когда Сердце Деи созревает и ему требуется опыление, оно источает особенный аромат. Этот аромат притягивает на гору всю местную живность, включая таких хищников, как этот тигр.
Слова старика посеяли в толпе не только страх, но и любопытство. Ведь желание прожить ещё сотню лет было у каждого. Некоторые даже отвернулись от Якова и уставились на гору.
Я, словно поддавшись общему настроению, тоже невольно посмотрел на Дею. В вечернем свете её очертания казались живыми, будто гора действительно дышала.
В её недрах скрыто множество секретов, к которым, к сожалению, у меня нет доступа. Это осознание заставило меня разочарованно вздохнуть:
– Э-эх!
И вдруг перед глазами вспыхнула подсказка:
[Сердце Деи↑].
Что? Я не понимаю!
Мне стало не по себе, словно я застыл в ступоре. Во-первых, слова старика подтвердились – это не сказки, оно действительно существует! Во-вторых, стрелка. Стрелка вверх! Это значит, что если бы я сейчас пошёл в ту сторону, то обязательно нашёл бы то, что мне нужно.
От неожиданности я не смог сдержать эмоций:
– Вот это да!
Мой возглас оказался настолько громким, что вся толпа тут же обернулась, уставившись на меня осуждающими взглядами. Мол, ребёнок, всё ещё в сказки верит.
Всё, что я смог сказать в своё оправдание:
– Это действительно удивительно!
Никто ведь не знал, что именно мне подсказал «Всеведущий». Одно было понятно наверняка: если бы не этот проклятый тигр, разгуливающий по горе, я бы уже со всех ног мчался по этой стрелке.
В любом случае, следовало дождаться официального решения. Когда солнце уже клонилось к горизонту, из дома старосты вышла целая толпа. Её можно было назвать делегацией.
Первым из дома появился Борогор. За ним следовали несколько крепких мужиков – с копьями и стрелами, выглядевшие весьма воинственно. Все, за исключением одной странной старухи.
Что она там забыла?
Вид у неё был жуткий. Густые волосы, абсолютно белые. Глаза закрыты чёрной повязкой – от рождения она была слепой. Одета в выцветшее чёрное платье, скрывающее фигуру. В руках – посох из грубо обработанного дерева.
В общем, выглядела как настоящая ведьма.
Толпа тут же притихла, словно по команде. Все взгляды устремились на эту делегацию. Неудивительно, что первым заговорил Борогор. Но слова, которые он произнёс, удивили многих:
– Ситуация вновь повторяется.
Он рассказал, что около ста лет назад на горе уже появлялось нечто подобное. Чудовище, занявшее вершину на несколько месяцев, воспринимало людей деревни исключительно как добычу.
– Тогда нас не смогла защитить ни школа Горыныча, ни наши воины...
Борогор объяснил, что даже если они сейчас отправят телеграмму и гонец помчится со всех ног к культиваторам, те всё равно не прибудут быстро.
Это займёт от трёх до шести месяцев. А значит, к тому моменту будет уже слишком поздно. Действовать нужно сейчас. Рассчитывать больше не на кого.
– Однако мы посовещались с ведуньей и нашли один выход…
Хоть слова Борогора прозвучали мрачно, жители восприняли их с долей надежды. Однако хорошее настроение быстро испарилось, когда он озвучил решение:
– Жертвоприношение!
Страшно стало не только жителям, но и мне. Насколько же диким, наивным и отчаянным нужно быть, чтобы выбирать такой грязный способ решения проблемы!
Только вот я забываю, что нахожусь в древнем, жестоком мире. Здесь не действуют современные устои и правила. Здесь нет принципа, что человеческая жизнь превыше всего и бесценна.
– Если мы принесём жертву и в течение двух месяцев не будем заходить на гору, возможно, деревня обойдётся малой кровью.
Здесь возникает так называемая «проблема вагонетки».
Суть её в следующем: вагонетка движется по рельсам, на пути которой привязаны пятеро человек. У человека есть возможность переключить стрелку на запасной путь, где привязан только один человек.
Вопрос в том: стоит ли переключать стрелку, спасая пятерых, но жертвуя одним?
С одной стороны, правильным решением было бы переключить стрелку, ведь это приведёт к меньшему количеству жертв.
Проблема в том, что этой жертвой могу стать я. С какой-то стороны, я даже был уверен, что со своей удачей именно я окажусь той самой жертвой. Без фамилии, без связей – мне, похоже, на роду написано умереть.
От этих мыслей становилось не по себе. Хотя, наверное, такие мысли посещали каждого. В этом и заключается вторая сторона «вагонетки»: нельзя намеренно убивать человека, даже ради спасения других.
Похоже, я был не единственным, кто так думал. Варган, судя по всему, считал так же. Он вышел вперёд, привлекая к себе внимание.
– МАЛОЙ КРОВЬЮ?! – заорал он так, что даже тигр на горе вздрогнул. – Почему это мы, мужики, должны прятаться за своими детьми и жёнами, как трусливые мыши?! Сейчас время другое! Нас, мужиков, больше, мы сильнее. Почему бы нам не наточить свои ржавые копья и не пойти на гору? Убить зверя! Забрать СВОЁ ПО ПРАВУ!
Варган был настоящим мужиком. Если быть человеком, то таким, как он. Сильный, смелый, готовый сражаться и вести за собой других.
Если бы я крикнул такое, меня бы сразу же осадили. Я не вышел ни лицом, ни телосложением, ни голосом. Да и вообще, мне всего четырнадцать.
Предложение Варгана вызвало смешанные чувства. Кто-то готов был сражаться, другие настаивали на жертвоприношении, а третьи надеялись на помощь школы Горыныча.
Всё-таки это школа боевых искусств, где тренируются и самосовершенствуются культиваторы. Их сила, их власть должны быть способны прогнать тигра. Нужно лишь заинтересовать их.
Например, предложить больше Живучки, снизить её цену или придумать что-то ещё. В любом случае никому не выгодно простаивание в течение нескольких месяцев.
Однако ясно одно: любой исход грозил деревне бедой, жертвами и тратами. Не было ни одного простого решения.
Жители деревни спорили долго. Я бы даже сказал, слишком долго. Они мусолили одну и ту же мысль по нескольку раз, до посинения. Их разговоры ходили по замкнутому кругу.
К ночи меня уже начало клонить в сон, и я решил постепенно сваливать. Всё равно лично я тут ничего не решаю. Поэтому подумал: пойду-ка спать, а утром уже
