уходящей вдаль степи. Где-то попадались невысокие курганы, где-то редкий лесок.
Меня в итоге уморило, и проснулась я лишь от тычка Таньки.
— Все спящая красавица, приехали! — прямо в ухо гаркнула эта зараза.
— Ты что, орешь! Оглохнуть же можно! — потрясла я пальцем в ухе.
— Зато, сразу вскочила! — заржала Танька.
Оглянулась на наш палаточный лагерь. Вторая машина приехала видать значительно раньше. Вон уже и палатки поставили, и котелок на огне булькает.
— Какие люди! — к нам навстречу шел Мурат. — Арина Родионовна собственной персоной!
Ненавижу сочетание своего имени и отчества. Вот по отдельности еще куда ни шло!
— Хотел сказать без охраны. Ан, нет, охрана присутствует. — протянул он руку вышедшему из-за машины Денису.
— Смотри, у меня Мурка! — предостерег его Денис.
— Все, все! — шутливо поднял руки Мурат. — Я пас!
Пока разложились, пока поужинали, пока палатки поставили. День стал клониться к вечеру.
— Сегодня отдыхаем, а завтра с первыми лучами пойдем, приценимся! — поделился планами Староста.
— Значит сегодня танцы! — выдал Мурат. — Серый, сбацай что-нибудь душевное.
Сережка Белоногов достал гитару.
И понеслось.
Стало холодать, но идти в палатку, чтобы переодеться, было откровеннолень. Тем более Танька, сев рядышком, предложила плед.
Так мы и сидели с ней, укрывшись одним пледом.
— Слыш, Арин, айда в кустики? — шепнула она мне на ухо, спустя какое-то время.
— Вы, девочки, только осторожно! — поостерег нас Старостин. — Тут запросто можно провалиться.
— Хорошо, если в могильник. — заржал Длинный. — А чë, копать не придется! Бац и нашли!
— Дурак! — пояснила свое видение ситуации Танька.
До кустиков пришлось идти метров двести. Обдирая при этом ноги об какую-то колючую траву. Сделав свое дело, повернули назад.
— Тань, а у вас с Димкой серьезно? — спросила я.
— Не знаю! — честно ответила она. — Знаешь, я не загадываю. Что будет, то будет.
— А, ну да! — ответила я.
И… провалилась!
— Скотина, Длинный, накаркал! — кряхтя, поднялась я. Отряхиваясь от пыли. Но это было делом не благодарным. Пыль тут еще не скоро осядет.
— Аришка, ты как? — крикнула мне сверху Таня. — Мальчики! — заверещала она сильнее, — Тут Арина провалилась!
Ощупав себя, достала из кармана телефон, и включив фонарик, осмотрелась.
— Вроде, цела! — выдала я, отплевываясь от забирающегося в рот песка.
Как назло, телефон, поосвещав немного, решил сдохнуть именно в эту минуту.
— Черт! Танька, посвяти! — крикнула я ей.
— Не могу, у меня телефон в рюкзаке! — ответила она. — Вон мальчишки бегут! Держись!
— Легко сказать!
В одну ногу что-то упиралось. И пошарив по земле руками, схватила какую-то металлическую штуку.
Пытаясь на ощупь определить, что же это такое, протерла штуковину рукой.
И снова потеряла почву под ногами…
Глава 2
Назад в прошлое
Вокруг меня словно адронный коллайдер взорвался! Столько света! Он уносил меня, заставляя взлететь над землей. Невыносимо ослепительный свет бил по глазам. Зажмурилась. Стало до жути страшно! Особенно когда со всех сторон стало обдувать ветром.
Но когда послышался тревожный и громкий бой барабанов… глаза пришлось открыть
Мамочка, роди меня обратно!
Стало еще страшнее!
Я стояла на вершине пирамиды. Отсюда открывался охренительный вид на раскинувшийся внизу город и окрестности, но мне было не до прелестных пейзажей.
Напротив меня, на другом краю площадки, стояли две деревянные башни высотой метров десять — храм бога войны Уицилопочтли и храм бога воздуха Кецалькоатля. Они были точно такими, какими я ипредставляла их, читая сегодня историю ацтеков. Сквозь открытые настежь двери храмов виднелись чудовищно уродливые, высеченные из камня фигуры обоих богов, а перед ними на низеньких алтарях что-то плавало в больших золотых блюдах. Стены храмов покрывали изнутри омерзительные и страшные изображения. Напротив башен горел на большом алтаре огонь, а перед алтарем возвышался прямоугольный выпуклый сверху блок из черного мрамора высотой с обыкновенный стол для готовки, какие стоят у нас в столовках, а рядом лежал огромный круглый камень с медным кольцом посередине, высеченный в форме круга метров трех в поперечнике.
На камне стоял индеец в набедренной повязке с измазанным желтой краской лицом. Его талия была скована поясом, цепь от которого была продета в медное кольцо в центре алтаря. Ей Богу, это был жертвенный алтарь. Тут к бабушке ходить не надо.
В руках несчастный держал небольшое копье. Типа игрушечного, так как его древко не превышало и полуметра. А вот у воинов, что стояли вокруг алтаря копья были в разы длиннее, метра два, а то и два с половиной. Эти воины были обвешаны украшениями, так, как у нас обвешивают елку на Новый год. По принципу все, что есть. На голове у каждого был головной убор из перьев.
Сначала они просто тыкали несчастного своими копьями. Оставляя на его коже кровоточащие ранки. Он же, не имея возможности ответить своим врагам, с обреченной решимостью старался отбить их копья. Но в какой-то момент разукрашенным воинам это надоело, и один из них проткнул копьем его правую руку. Другие проделали тоже самое с другими конечностями.
Спиной ко мне стояла группа людей в длинных, черных и темно-зеленных балахонах, расшитых таинственными мистическими знаками кроваво-красного цвета. Какая-то странная масса склеивала в отвратительный колтун их черные длинные и прямые космы. Они заунывными голосами тянули песнопение. Типа шаманов, под удары барабана. Но как только несчастная жертва пала под ударами своих врагов, эти уроды стали радостно горланить, всячески выражая свое одобрение.
К несчастной жертве подошел, наверное, главный жрец. Судя по тому, что он был одет в красное одеяние. Огромным ножом, каким пользуется мясник дядя Леша на рынке, разрезал уже бестрепетной жертве грудь и, вынув сердце, протянул его на вытянутой руке, показывая всему народу. Меня замутило.
И тут этот красноодетый, увидел меня. На пару секунд на его размалеванном лице я заметила замешательство и неверие. Затем же с криком:
— Коатликуэ! — онпал ниц.
Тут весь народ, находившийся на верхней площадке пирамиды, повернулся в мою сторону. И с тем же криком:
— Коатликуэ! Коатликуэ! — тоже попадал плашмя на землю. При этом оставляя между мной и главным жрецом широкий проход. По которому к моим ногам катилось сердце, выпавшее из рук жреца. И остановилось… как раз у моих ног.
Все! Свет выключился! Я упала
