в обморок.
Пришла в себя там же. Приподнялась. Огляделась. Сцена та же. Действие второе. Все лежалиниц. И лишь главный жрец полз по живому проходу. Что-то выкрикивая на ходу и снова падая ниц. Затем поднимая лицо и снова ползя на коленках в мою сторону.
Я потихоньку поднялась, стараясь не смотреть на человеческое сердце возле ног.
Жрец, дополз до меня. Он что-то бубнил себе под нос, время от времени умудряясь в этом сгорбленном положении ударить себя кулаком в грудь. Скорее всего это были молитвы. Потому что оставшийся народ повторял их вместе с ним. Но из всей этой какофонии я смогла вычленить только, постоянно повторяющееся
— Коатликуэ! Бу-бу-бу. Коатликуэ! Бу-бу-бу. — при этом жрец не поднимал взгляда выше моих ступней.А остальные вообще уткнулись лбами в местами пропитанный кровью песок. А я отстранено подумала, откуда песок на такой высоте?
Наконец,жрец видимо решился дотронуться до меня. То есть до моих ног. И тут… его стукнуло разрядом тока. Причем довольно ощутимо. Так как жрец даже затрясся всем телом, беря высокую ноту.Видимо, не характерный для довольно крупного мужчины звук, заставил толпу поднять головы.
И тут из-за туч, что застилали до этого небо, выглянуло солнце. И его лучи осветили на этой пирамиде лишь меня. Прям, как в явлении Христа народу! От солнечных лучей мои светлые волосы, давно уже распустившиеся засветились, заиграли всеми бликами золотого.
И народ на площади, что до этого смотрел на вершину разинув рот, в едином порыве пал ниц. И лишь короткое
— Коатликуэ! — пронеслось по площади.
— Вот это я попала!
Тихонько, бочком, бочком, боясь, что со мной сделают тоже самое, что и с тем несчастным, стала пробираться к спуску с этой верхотуры. Правда, в подсознание закрадывалась мысль, что народу то на площади в разы больше. Но я старалась ее отгонять. Так как желание поскорее убраться отсюда было сильнее. Дойдя до лестницы, ведущей вниз, развернулась. Народ все еще поголовно стоял на коленях, но смотрели они теперь на меня. Помахала им ручкой. Наверное, нервное.А площадь внизувзорвалась в ликовании.
Красноодетый жрец, не знаю каким образом, оказавшийся рядом со мной. Громовым голосом заговорил с толпой:
— Коатликуэ! Бу-бу-бу. Коатликуэ! Бу-бу-бу. — при этом все время, показывая руками в мою сторону. А толпа внизу радовалась и улюлюкала.
Это уже потом, много позже я поняла, что меня приняли за спустившуюся с небес богиню Коатликуэ. Она относилась к пантеону главных богов ацтеков. Была матерью всех богов и создательницей Луны. Покровительницей плодородия, семьи и всего женского.
Сейчас же почувствовав, что мне пока вроде ничего не угрожает, стала спускаться вниз. Лестница не вела вниз сразу по одной стороне. Она огибала пирамиду спиралью, словно большая змея. Подняв вверх голову на одном из поворотов, только подтвердила свою ассоциацию. Сбоку лестница была выполнена в виде змеи, ползущей вверх. За мной на расстоянии в метров двадцать спускались жрецы и воины.
Стоило только спуститься вниз, как весь народ, что находился на площади, вновьулегся лицом в землю. Тем не менее оставляя для меня широкий проход.
Жрецы и воины, что терзали несчастного, вновь догнали меня. Вперед выбежал какой-то мальчишка и с криками:
— Возрадуйтесь люди, к нам явилась Коатликуэ! Светлая богиня благословляет наш Точтепек! Возрадуйтесь люди!
Правда,тогда я совершенно не понимала, что он кричит. Но то, что это обо мне догадаться труда не составляло.
Лишь время спустя я узнала, что оказалась на священной пирамиде — теокалли города Точтепек, что находится южнее столицы Империи — Теночтитлана километров на триста. Управлял городом касик (или вождь по-нашему) — Тлакаелэль, утвержденный указом императора.
А пока так и шли. Мальчишка — глашатай, через пару метров я, ив пару метрах от меня — жрецы, а за ними — оставшиеся жители.
Под ногами была мощенная булыжниками мостовая, по обоим сторонам которойтянулись выбеленные кубики домов с плоской крышей. Все дома были одноэтажные. Редкие прохожие, которые все-таки встречалисьна пути, кланялись в пояс, правой рукой касаясь сначала земли, а потом своего лба. И уже после этого вставали на колени, прямо в пыль мостовой.
Вдругот одного из домов мне на встречу выбежала молодая женщина с орущим младенцем на руках. Она упала на колени и, протягивая мне своего заходящегося криком ребенка, о чем-то начала горячо умолять.
Я ее не понимала, но она буквально впихнула ребенка мне в руки. Пришлось взять. С младенцами мне приходилось возиться только тогда, когда Света Скворцова просила посидеть со своими близнецами. И единственное что я помню, то что после кормления их нужно подержать вертикально.
Вот и этого ребенка машинально поставила вертикально, прижав к своей груди, чтобы головка не наклонилась. Малыш немного успокоился. Перевернув его спинкой к себе, стала поглаживать животик. Ребенок успокоился окончательно. А потом громко рыгнул.
На этом заканчивались мои познания в уходе за детьми!
Но и этого оказалось достаточно! Малыш успокоился и, не прошло и пары минут, как уснул. Я передала малыша матери, она с благоговением взяла его у меня.
— Просто у него колики были. — сказала я ей. Естественно, она меня не поняла.
Но все присутствующие снова упали на колени и уперли лбы в мостовую, с тем же возгласом:
— Коатликуэ! Коатликуэ! Коатликуэ!
Из последнего дома, что был немного больше остальных, и представлял собой несколько белых кубиков, приставленных друг к другу, вышел представительный мужчина. На нем кроме набедренной повязки была еще и накидка, обернутая вокруг тела под левой рукой и завязанная над правым плечом. По краю накидки ввелся простой геометрический узор.
Я вообще заметила, что местный народ одеждой особо не заморачивался. Мужчины ходили в большинстве своем лишь в набедренных повязках. Хитро завязанных таким образом, чтобы один край свисал спереди, почти до колен. Но мальчишки, даже уже довольно большие, щеголяли голым задом. Лишь на некоторых мужчинах из толпы были аналогичные накидки. Ну или жилеты со смешными завязками спереди.
Женщины носили длинные до лодыжек цветастые юбки. А вот сверху зачастую ничего-то и не было. То есть, щеголять топлес тут было в порядке вещей. Лишь на некоторых представительницах прекрасного пола имелись свободные туники без рукавов. И как мне показалось, они были более высокого положения, чем остальные туземки.
Это уже много позже я узнала, что цвет и количество одежды на человеке очень сильно зависели от его социального статуса и очень строго регламентировались. А голубой цвет, которым Надюшка щедро вышила васильки по горловине и подолу моей туники, принадлежал
