Стефа, смущённо перебирая завязки на домашнем вязаном халате.
— Всё в порядке, милая, — поправляю ей прядь светло-русых волос, выбившуюся из косы. Стефа стала мне такой близкой за годы дружбы, что я считала её своей младшей сестрёнкой, которой у меня не было. — Это нужно просто пережить.
— Передавай Максиму привет, — сдаётся Стефа и чмокает меня в щёку на прощание.
— Обязательно.
Выйдя из подъезда под проливной дождь, натягиваю капюшон дублёнки практически на глаза и бегу по пузырящимся лужам к такси, мигающему аварийками. Январь выдался холодным и промозглым. И настроение Максима, казалось, прямо пропорционально зависело от погоды.
Я давно не видела мужа улыбающимся, но в последнее время он был мрачнее тучи. Ругался со мной на пустом месте, по всякой ерунде. То чай слишком горячий, то постельное бельё слишком приторно пахнет кондиционером. Я всё чаще ловила себя на том, что раздражаюсь. Больше не получалось списывать придирки мужа на инвалидность и делать вид, что я сильная.
— Я дома, — стараюсь сделать голос как можно бодрее.
Ёлка встречает меня тихим мурчанием, потираясь хвостом о сапоги. Снимаю промокшую дублёнку, поправляю волосы и, надев тапочки, шлёпаю по тёмному ламинату прямиком в гостиную. Оттуда слышатся приглушённые голоса моего мужа и Алёны, его медсестры. Толкнув плечом дверь, вхожу в комнату.
Алёна отпрыгивает от кресла Максима и прижимает руки к груди. Её пепельная велюровая кофта с неглубоким декольте слегка спустилась на одно плечо. Алёна быстрым движением поправляет её, заметив мой взгляд.
Максим хмурится, внимательно глядя мне в глаза. Ну, точно грозовая туча.
— Милана Алексеевна, — выдыхает Алёна, поджав накрашенные вишнёвой помадой губы. — На... напугали. Я не слышала, как вы пришли.
— Помешала? — спрашиваю вежливо, не отводя глаз от мужа. Он кривит губы в подобие улыбки и едва заметно ведёт подбородком. Мол, не надо лишних разговоров, не задерживай человека.
— Нет. Вовсе нет. Я как раз сделала последний укол на восемь часов, так что... — Алёна оглядывается на Максима, кивает, а потом осторожно проскальзывает мимо меня в коридор. Слышу, как шелестит её дутая куртка и поворачивается дверная ручка. — До свидания!
— Где ты была? — тут же спрашивает Максим, нахмурившись ещё больше.
Я устало опускаюсь на диван, обнимаю одну из подушек и прикрываю ладонью глаза. Ёлка мягко взбирается на спинку дивана, продолжая приветливо мурчать.
— У Стефы. Я тебе говорила, что собираюсь к ней.
— Не помню такого.
Скрип колёс инвалидного кресла больно отзывается у меня в сердце, когда Максим подъезжает ближе к дивану. Его колено касается моего. Чувствую тяжёлый взгляд мужа на себе, но специально не открываю глаза. Тогда он продолжает:
— А вчера где ты была?
— Максим, что за допрос?
— Ты почти каждый вечер где-то пропадаешь. Я хочу знать, где находится моя жена, — в его голос закрадываются обвинительные ноты.
— Ты шутишь? — не выдерживаю и всё же повышаю голос.
— Нет, — спокойно возражает Максим. — Кто подвозил тебя вчера?
Вот же...
Нет, ничего такого, но всё же неприятно, что муж увидел. Будто я и впрямь провинилась. Но я-то знаю, что это лишь хорошие манеры моего начальника.
— Это начальник с новой работы. Ты прекрасно знаешь, что по понедельникам у нас допоздна совещание с головным офисом.
— И что?
— И Денис Александрович предложил меня подвезти. В чём проблема?
— В том, что он подвозит мою жену и обнимает на прощание.
Холод в голосе мужа заставляет меня всё-таки открыть глаза. Встречаюсь взглядом с мрачными серыми глазами Максима, в которых плавится раздражение. Едва удерживаю себя от того, чтобы не завыть от обиды.
— Что за бред, Максим? Он мой начальник. У нас хорошие отношения. Мне нужна эта работа, и я не стану их портить, потому что у тебя разыгралась ревность!
Максим проводит пальцами по заросшему щетиной подбородку и прищуривается.
— Он тебе нравится?
— Что? — я не понимаю сразу, что он у меня спрашивает.
— Он нравится тебе? Начальник твой, — уточняет Максим с обманчивым спокойствием.
От возмущения меня накрывает горячей волной. Щёки вспыхивают, грудь будто обдало кипятком.
— Я работаю, как проклятая, чтобы отправить тебя в Москву на...
— Замолчи, Милан, — Максим тоже заводится. — Я вроде сказал, что больше никаких клиник и врачей. Смирись уже, что ты замужем за инвалидом!
— Почему ты не стараешься?! — встаю с дивана и развожу руками. — Почему хотя бы не пытаешься бороться ради меня?!
— Да потому что это бессмысленно, понятно?! — Максим ударяет кулаком по подлокотнику кресла. — Хватит пытаться это изменить! Я просто хочу, чтобы моя жена перестала пропадать днями и ночами на работе ради глупых надежд. Хочу, чтобы проводила это время со мной!
— Я всё это делаю ради тебя!
— Ради меня ли? — Максим поднимает бровь. — А, может, тебе не хочется делить постель с тем, кто в сортир без чужой помощи сходить не в состоянии?
Подавившись воздухом, застываю и просто хлопаю глазами, переваривая слова Максима. Он, глухо усмехнувшись, направляет своё кресло прочь из гостиной. Через секунду хлопает дверь на балкон в кухне.
Я, сдерживая слёзы, прячусь в ванной. Включаю холодную воду и умываюсь, чтобы собрать мысли в кучу. Ссоры с мужем, участившиеся в последнее время, больно ранят меня, отбирая последние силы.
Я ведь стараюсь ради него. Всё это, блин, ради него! Как он может подозревать меня в неверности после всего, что мы пережили вместе?
Вытираю лицо полотенцем. Оно уже совсем не пахнет кондиционером, и я понимаю, что давно не меняла его. Открываю корзину с грязным бельём, чтобы закинуть туда полотенце, и на глаза попадается тёмно-синяя рубашка мужа. С удивлением достаю её и расправляю в руках, изучая.
Максим после трагедии принципиально не носит рубашки, которые так ему идут. Только футболки или свитера. Он как-то поделился, что ему не нравится, как он смотрится в рубашке и в инвалидном кресле. На мой вопрос, где тут связь, муж на меня нарычал, и я больше не поднимала эту тему.
Так, почему же одна из его рубашек оказалась вдруг в стирке? Прислоняюсь к мягкой ткани носом. Она всё ещё пахнет чем-то терпким и цитрусовым.
И тут замечаю на краешке воротника след от губной помады. Такой еле уловимый красноватый оттенок, почти слившийся с синевой ткани.
* Стефа и Руслан — герои романа "Изящные рифмы"
Глава 2. Ты ведь не изменишь мне?
Максим
Курить, глядя на огни ночного города — единственный ритуал, который остался у меня от прошлой жизни. И который не требовал здоровых ног. Одна сигара по вечерам. Не важно, где бы я находился, я
