подать на развод, но... Но я цеплялся за неё, как за единственный повод продолжать свою жизнь. Малодушно? Определённо.
Мы сидим с Миланой в тишине, слушая дробь дождя и редкие раскаты грома. Прохладные капли иногда долетают до нас из открытого окна, но я сразу же смазываю их большим пальцем с рук и лица Миланы.
Обнимаю жену крепче. Её близость пьянит, точно я впервые дорвался до её тела. Будто бы никогда его не знал, хотя знал наизусть каждый изгиб. Все созвездия родинок на лопатках и линии растяжек на бёдрах, похожие на преломления солнечных лучей в морских волнах.
А сейчас, когда я не могу сделать с этим телом всё, что хочу, Милана кажется мне недосягаемой. И оттого такой потрясающе привлекательной.
Остаток вечера мы проводим с Миланой сначала за ужином, потом в постели. Она по обыкновению сверху, делает всё за двоих. Наловчилась обращаться с моим покалеченным телом так, чтобы моё самомнение страдало по минимуму. Даже стонет громко, будто я и впрямь охренительный любовник. Когда-то — безусловно, но не теперь. Однако в этих полунаигранных стонах была вся моя жена. Наверное, ей так проще воспринимать меня-инвалида, создавая для нас общую иллюзию полноценного секса. Полноценной семьи.
Когда Милана уснула, прижавшись щекой к моему плечу, я продолжил размышлять о нашей семье. О её полноценности и ценности. Пялился на отражение ночника в незашторенном окне и думал, каким же был мудаком. Снова мысленно гнобил себя за то, что оттянул с детьми. Милана очень хотела ребёнка, но у нас не получалось. Она прошла обследование, с ней всё в порядке, а вот со мной — вопрос.
Я так и не дошёл до клиники. Мне всё казалось, что ещё успею. Ещё столько времени впереди, сейчас надо наслаждаться тем, что мы только вдвоём.
Ага. Насладился, придурок. Вопрос с детьми я закрыл для себя навсегда, несмотря на неугасающее желание жены. Об этом я сказал ей сразу после последней неудачной терапии. Я не хочу, чтобы мой ребёнок стыдился отца-инвалида. Не хочу, чтобы он рос и завидовал тем детям, чьи отцы приходят на своих двоих на утренники и школьные собрания.
Милана отреагировала на моё заявление спокойно. Будто бы до конца не поверила, что я категоричен в своём убеждении. Может, рассчитывала со временем переубедить. Не знаю. Но виду она не подала.
А вот я всё чаще задумываюсь, в чём же теперь ценность нашего брака? Рано или поздно Милана тоже дойдёт до того, что задастся таким вопросом. Я этого боялся и ждал одновременно. Что я почувствую, если жена однажды поставит точку? Наверное, эта точка меня раздавит. Станет последним гвоздём в крышке моего гроба. Но так было бы правильно.
Телефон Миланы, лежащий экраном вниз на тумбе с её стороны, завибрировал. Милана во сне хмурится, однако тут же расслабляется и поворачивается на другой бок.
Кто это звонит моей жене по ночам? Может, Стефа? Хотя они только сегодня виделись с Миланой. Любопытство остро закололо в груди. После первого звонка последовал второй. Я стойко держался. Убеждал себя, что не должен нарушать личные границы Миланы.
Но какого хрена?
После звонков раздаётся короткая вибрация. Сообщение. А если это тот хер на Лексусе?
Нет, это перебор.
Подтягиваюсь на поручнях возле своей половины кровати и перебираюсь в кресло. Оно предательски скрипнуло колёсами. Бросаю взгляд на жену. Спит. Отлично. Аккуратно объезжаю постель и останавливаюсь рядом с тумбой Миланы, не решаясь протянуть руку к мобильнику. Видимо, я всё-таки не готов забивать гвоздь собственноручно в свой гроб.
Снова вибрация. Чтоб его...
Беру мобильник и с удивлением обнаруживаю пароль в четыре цифры. Это ещё что за фокусы? У нас с Миланой был уговор в начале отношений. Мы не шманаем телефоны друг друга втихаря, а если что-то смущает, говорим об этом открыто. И не ставим пароли, чтобы не возникало лишних сомнений. Полное обоюдное доверие.
Так что теперь начинается?
С тихим свистом цежу воздух между губ. Прикидываю, что за четыре цифры могла выбрать жена. Дата рождения? Не подходит. День нашей свадьбы? Мимо. Милана не могла выдумать спонтанные цифры, она всегда старалась с чем-то связывать пароли, чтобы не забыть. Это должно быть что-то простое. Хм, а может...
Пробую ввести пин-код от нашей общей банковской карты. Жена как-то обмолвилась, что использует пин-код как пароль для входа в учётную запись на ноутбуке. И вуаля.
На экране высвечивается два пропущенных от контакта «Д.А.». И от него же два сообщения.
Д.А.: «Прости за поздний звонок, Мила. Просто хотел сказать, что благодарен за вчерашний вечер. Ты оказалась права.»
Д.А.: «Может, сходим куда-нибудь ещё раз?»
Твою мать.
Гнев моментально вскипятил кровь.
P.S. не забывайте, пожалуйста, махать ручками в комментариях! Мне это даёт вдохновение:)
Глава 3. Не всё явное очевидно
Милана
Каким-то женским чутьём я определила, что муж мне не лжёт. Во всяком случае, пока. Он меня любит. Но что за помада на рубашке? Была ли измена? Невозможно так испачкать ворот, если только его случайно не коснуться губами во время иступлённых ласк. А вот с кем были эти ласки? И как далеко они зашли?
Изумление в глазах Максима, когда я спросила про измену, было неподдельным. Очень натуральным. Оно и понятно — какая жена в здравом уме заподозрит мужа-инвалида в неверности? Это же абсурд. Почти что нелепая шутка.
Только Максим после травмы перестал видеть в себе того мужчину, что без труда очаровывал женщин. А я нет. Ему казалось, что кресло лишало его привлекательности. Но это не так.
В моём муже всегда был внутренний стержень, магнетическая харизма и врождённое обаяние. Это невозможно вытравить из человека никакой физической травмой. Максим из тех мужчин, кого можно часами слушать с раскрытым ртом, наслаждаясь уверенностью и твёрдостью хрипловатого баса.
Я не сомневалась, что, если моему мужу захочется кого-то соблазнить, он сделает это практически без труда. Разве что не так быстро, как сделал бы это полгода назад.
Короткий писк будильника. Утро встречает меня урчанием Ёлки, свернувшейся калачиком сверху на моей подушке, монотонной дробью дождя в окно и хмурым взглядом Максима. Он, уже одетый в домашний спортивный костюм, сидит, ссутулившись, в кресле возле окна и постукивает пальцами по подлокотнику. На коленях у него лежит мой телефон.
Стоп. Мой? Понятно, почему трель будильника была такой короткой. Я сглатываю кислую слюну и натягиваю одеяло до шеи.
Максим что, пытался залезть в мой телефон? Я специально
