нежно любила своих детей. Повсюду тайны. Ей вспомнились долгие тоскливые дни и холодные бессонные ночи в Убежище в Вестминстере, когда она не знала, доживет ли с семьей до рассвета.
Со временем Ричард сменил гнев на милость. Поговаривали даже, что он женится на юной Елизавете. Пустые сплетни, конечно. Как дядя может жениться на племяннице? Однако именно юной Елизавете суждено было стать спасительницей семьи: теперь Генрих, новый король, взял её в жены. Значит, он не считает её незаконнорожденной... Но если она законна, то законны и юные принцы. И если они живы... по какому праву Генрих занимает трон?
Всё это было слишком запутанно, слишком страшно, чтобы предаваться тяжким думам. Ей до́лжно отринуть прошлое. Она должна твердить себе: «Мы прошли такой путь и теперь находимся в безопасности — насколько вообще можно быть в безопасности в этом грозном, изменчивом мире. Моя дочь — королева Англии. Мои маленькие мальчики потеряны для меня навсегда». Возможно, слухи не лгут, и Ричард действительно убил их в Тауэре, но зачем ему это понадобилось после того, как он объявил их бастардами, она никак не могла взять в толк.
Слишком много тайн; слишком много страданий; но теперь они движутся к светлым временам. Она должна забыть прошлое.
Если родится мальчик, в страну придет умиротворение. Новая династия Тюдоров укрепится, а дитя станет тем живым звеном, что свяжет дома Йорков и Ланкастеров и навсегда положит конец их распрям.
Самое важное сейчас — заботиться о юной королеве и помочь этому драгоценному младенцу появиться на свет. Ждать оставалось целый месяц, а ожидание так утомительно.
В комнату ворвалась Сесилия. Вдовствующая королева уже собиралась отчитать дочь, напомнив ей, что она должна помнить о своем положении не только сестры правящей королевы, но и дочери великого короля Эдуарда, о котором подданные до сих пор скорбят с такой любовью...
Но сейчас было не до лекций о манерах. Сесилия задыхалась от бега.
— Государыня... идемте скорее... моя сестра... У нее боли.
Страх ледяной хваткой сжал сердце Вдовствующей королевы.
— Нет... Не может быть...
Она выбежала из комнаты и помчалась со всех ног в покои дочери.
Одного взгляда на Елизавету было достаточно.
— Зовите повитуху! — крикнула она.
Затем с помощью своих прислужниц она отвела королеву в родильные покои, которые, по счастью, уже были для нее приготовлены.
***
Когда Маргарет, графиня Ричмонд, услышала, что у королевы начались роды, она тотчас направилась в родильные покои. Она сама их готовила, а потому знала, что всё готово и устроено именно так, как должно быть.
Никаких недоразумений быть не должно. Это важнейшее событие, какое только знала страна с момента коронации нового короля.
По приказу матери короля родильная палата, которую она милостиво позволила будущей матери выбрать самой, была увешана богатыми ткаными коврами, закрывавшими даже потолок. Гобелены завешивали окна, не пропуская свет. Так подобает для королевских родов, заявила графиня, и поскольку король принимал её слово во всех подобных вопросах как закон, так тому и быть. Во время родов с королевой должны находиться только женщины, и графиня назначила представительниц своего пола даже на должности дворецкого и пажей, обычно занимаемые мужчинами.
Она знала, что Елизавета Вудвилл хотела бы отменить её приказы, но не смела. Король не питал любви к теще, и та знала, что остается при дворе лишь из милости, поскольку он не мог совсем игнорировать мать своей жены; и всё же ей придется уяснить, что она должна полностью подчиняться его желаниям, если хочет сохранить свое место при дворе, а значит, и желаниям его матери.
Графиня Ричмонд была женщиной весьма решительной. В юности она слыла красавицей — не такой ослепительной, как Елизавета Вудвилл, но всё же женщиной весьма привлекательной. Черты её лица были правильными, безмятежными и настолько строгими, что могли показаться холодными. Она умела держать свои мысли при себе, но в одном можно было не сомневаться — в её полной преданности сыну.
Ей не исполнилось и четырнадцати, когда родился Генрих; к тому времени она уже овдовела, ибо её муж Эдмунд Тюдор умер в ноябре, а сын появился на свет в январе следующего года. Растерянная мать была рада удалиться в замок Пембрук, где деверь Джаспер предложил ей кров. Именно Джаспер стал опекуном младенца и провел его через множество опасностей к нынешнему положению.
Тюдоры были убежденными ланкастерцами, и Маргарет следила за ходом Войны Алой и Белой розы то со страхом, то с надеждой. Смерть Генриха Шестого и его сына расчистила путь для Генриха. Как она надеялась и молилась за его успех, и, разумеется, сама не гнушалась интриг; и вот, наконец, её казавшаяся несбыточной мечта стала явью. Её Генрих — чьи права на трон даже она вынуждена была признать несколько шаткими — высадился в Милфорд-Хейвене и оттуда двинулся к Босвортскому полю, где ему выпала удача положить конец правлению Плантагенетов и начать эру Тюдоров.
Это было драматично; такова военная удача, и Маргарет сыграла в этом свою роль. Генрих не забыл этого и во всем считался с ней. И она была этому рада. Он был серьезным молодым человеком, её Генрих; она была убеждена, что из него выйдет хороший король. Разумеется, выйдет. Ведь он всегда готов прислушаться к матери.
Она критически оглядела другую мать. Она никогда не одобряла Елизавету Вудвилл и всегда полагала, что королю Эдуарду изменил рассудок, когда он женился на ней. Конечно, все знали, что он был сластолюбцем. Тем удивительнее, что он вступил в брак с этой женщиной. Впрочем, это дела давно минувших дней, а Эдуард и его королева подарили стране нынешнюю королеву, очаровательную девушку, которая исполнит свой долг и с которой, Маргарет была уверена, не возникнет хлопот. Более того, этот брак объединил дома Ланкастеров и Йорков, тем самым заставив замолчать ярых йоркистов, желающих свергнуть ланкастерца Генриха с престола. Всё сложилось как нельзя лучше, думала Маргарет.
Но Елизавете Вудвилл придется уяснить, что мать короля управляет королевским двором, а поскольку сейчас важнейшая его часть — это родильные покои, Маргарет будет здесь полновластной хозяйкой.
— Хорошо, — сказала она, — что мы прибыли в Уинчестер заранее, ибо король желает, чтобы дитя родилось именно здесь.
— Я бы предпочла Виндзор, — заметила Елизавета Вудвилл.
— Разумеется, в таких вопросах воля короля — закон. Великий король Артур построил этот замок.
— Как говорят, построил, — перебила Елизавета.
— Король Артур — предок короля.
— О, моя дорогая графиня, так многие
