бы король захотел, он смог бы собрать на совет только двоих: матриарха и верховную советницу Агну да верховного книжника Илберна, обитателя замковой библиотеки. Хранитель клинка Джеррод Раурлинг ещё на пути к столице, а верховный маг Игнат пропал без вести после победы над некромантом. Явос Таммарен казнён за предательство, а призванный ему на замену казначей из Одерхолда, которого король знал с юношества, был слишком занят тем, что вникал в хитросплетения доходов и расходов короны. Наконец, бывшего командующего гвардией Дэйна Кавигера, до сих пор не нашли, как не нашли и похищенную им принцессу Мерайю.
Королевская гвардия издревле служила символом незыблемости и неприступности верховной власти в Энгате. Кто-то даже сравнивал короля с драгоценным камнем, а гвардейцев с оправой, прочно удерживающей самоцвет на месте. В свою очередь здоровый наследник или же, в крайнем случае, наследница служили доказательством того, что у династии есть будущее. И если новую дочь взять было неоткуда, то способ найти нового командующего имелся.
Вскоре после похищения Мерайи Эдвальд разослал приглашения на турнир, победитель которого и получит почётное место во главе гвардии. Турнир должен был состояться всего через несколько дней, и король был уверен, что это яркое событие отвлечёт людей от последних событий. Его величество распорядился пустить в народ слух, будто бы в энгатарской резне, как её метко прозвали горожане, повинны мятежники и еретики. Они замыслили покушение на короля и матриарха прямо на городской площади, но были побеждены орденом Железной руки, верными защитниками простого люда. Силой Калантара был побеждён и некромант, и его союзники, вероломные эльфы, ведь боги благоволят народу Энгаты, а длань железного владыки безжалостно сокрушит любого врага, что покусится на людей священного короля Эдвальда Одеринга!
В храме Калантара, как теперь звался бывший храм Троих, каждое утро, как и прежде, служили открытые молебны, однако теперь их содержание изменилось. Священники говорили о власти и превосходстве, о необходимости ожесточить сердца перед лицом общей угрозы и самопожертвовании во славу Железного владыки. Храм даже зазвучал иначе: с восходом солнца над столицей кроме звона утреннего колокола разносился низкий гул его могучего бронзового брата. А чтобы жители не забывали, кому они обязаны защитой от напастей, храму было велено изготовить множество железных кулонов в виде сжатого кулака на верёвочке и раздавать их прихожанам. И то был не только символ веры. Лишь носитель такой безделушки мог рассчитывать на помощь ордена Железной руки, который теперь патрулировал город, практически заменив собой стражу.
За последнее время Эдвальд так привык к голосу в голове, что вовсе перестал различать, какие мысли и желания приходят извне, а какие принадлежат ему самому. Это вселяло в душу короля спокойствие и уверенность: всё идёт, как нужно, и избранный им путь — единственно правильный и для него, и для всего королевства. Победа над некромантом должна была стать лишь началом. Необходимым стимулом для обновления страны на пути к могуществу и величию.
Его величество заканчивал последние на сегодня письма, которые предпочёл составить сам, не доверяя писцам. Последние лучи солнца перестали освещать кабинет ещё с час назад, и королю понадобилась свеча. За годы, прошедшие с потери правой руки, Эдвальд научился пользоваться левой почти с той же ловкостью, однако его почерк стал ещё более размашистым, чем прежде.
Когда-то отец велел учителям выбить из маленького Эдвальда привычку писать буквы крупно, изводя больше бумаги и чернил, чем следовало. Дом Одерингов прежде был не самым богатым семейством Энгаты, к тому же сам старый лорд Эдвин, что добрую часть молодости провёл в походах, во многом был человеком аскетичным и прижимистым, и детей своих воспитывал в том же духе. Одной из его «причуд» была экономия письменных принадлежностей. И его страшно раздражало, когда то, на что у Мерайи с её бисерным почерком уходила страница, у Эдвальда растягивалось на пять. Теперь всё это позади, старый лорд давно в усыпальнице, а Эдвальд мог тратить столько бумаги и чернил, сколько ему вздумается.
Мерайя… Король отложил перо и вздохнул. Как же он любил свою сестру. В порыве прохладного ночного ветра, ворвавшегося через открытое окно, Эдвальд словно учуял запах её волос, так давно позабытый. На мгновение ему даже показалось, что сестра где-то рядом, столь же учтивая и ласковая, какой он её запомнил. Но нет, то были лишь ветер и ночной морок, игра утомлённого разума.
Последнее письмо было окончено. Его надлежало отправить в Одерхолд, племяннику Эдвину Младшему, сыну покойного брата короля. Эдвальд вознамерился передать ему титул лорда Одерхолда, но с тем условием, что тот не покинет своих земель. На первый взгляд этот шаг не имел смысла, ведь в отсутствии Эдвальда племянник и так фактически управлял его вотчиной, поэтому передача казалась лишь формальностью. Но на самом деле это должно было погасить амбиции молодого Эдвина и отвадить его от борьбы за престол в случае, если Мерайю слишком долго не удастся найти.
Такое развитие событий не казалось королю совсем уж невероятным. Ведь Эдвин был старшим братом Эрвина Одеринга, того самого, которого имперцы в годы войны казнили в захваченном Одерхолде. Эдвину было семнадцать, он сражался вместе с будущим королём, его брату же всего двенадцать, и он остался в родовом замке. После победы на Руке лорда Эдвальд отказался повернуть к Одерхолду, предпочтя закончить войну, сразу выступив на столицу. После смерти Альберта Эркенвальда имперцы, державшие Одерхолд, казнили мальчика. Когда Эдвин узнал об этом, он лишь процедил сквозь зубы: «Зато ты выиграл войну, дядя».
Король встал из-за стола и уже направился к двери, но вдруг она, совсем без стука, открылась почти перед самым его носом. На пороге оказался запыхавшийся юноша из числа служащих кастеляна. Он глубоко поклонился и, стараясь, унять дыхание, заговорил:
— Ваше величество, меня послал господин Ашербах… Вы велели доложить… когда вернётся лорд Раурлинг.
— Благодарю. Он прибыл с тем самым гостем, о котором я говорил?
— Да, ваше величество… Он ждёт вас в темнице.
— Замечательно. Передай эти письма сокольничьему, пусть разошлёт в указанные места. А после отправляйся спать. За верную службу полагается хороший отдых.
— Вы бесконечно добры, ваше величество.
Сказав это, слуга быстрым шагом покинул кабинет, а король в сопровождении пары рыцарей гвардии направился в темницу. Путь туда лежал через тёмные, пропахшие сыростью и плесенью коридоры. Поговаривали, будто бы в подземелье существует выстроенный старыми лордами Чёрного замка тайный проход, что ведёт в горы. Эдвальд однажды даже заинтересовался этим сам, но его люди ничего не нашли, кроме каменных
