том, что в нем пробудился интерес. Раньше подобные существа ему не попадались. Хороший вечер, занятный.
А потом можно будет не спеша, обстоятельно описать эту гадинку на пергаменте. Сложить к остальным листам в кованый сундук. Пополнить коллекцию.
Видимо, на миг Судья потерял самообладание и все это стало читаться на его лице, потому как бревнышко с опаской юркнуло за стойку кровати и, высунув оттуда нос-веточку, запричитало:
– Ой-ёй, добрый дядечка, чую, обидеть хочешь маленького меня! Негоже гостя дорогого с порога стращать да запугивать. Уж ты уважил бы лучше да медку поднес, пряничка сладкого аль сдобу какую. Уж гость бы тогда ай как растаял, стал бы приветливым за такую любезность, да, глядишь, сговорились бы о чем…
Судья спокойно внимал потоку речи бревнышка, и видно было, что в нем постепенно копилось раздражение. Впрочем, Гуго умел держать себя в руках.
– Был у лорда Экзика шут, – холодно заговорил старик, не озаботясь даже дослушать болтовню гостя. Произносил он это скучно, негромко, но таилось в этом голосе что-то страшное. – Забавный был. Тоже коротышка. Юркий, резвый. Балаболил без умолку, всё шутки да забавы. Любил его очень лорд. Во всем потакал. Как-то гостил я у старого Экзика, да и довелось мне познакомиться с веселым паяцем. Одного взгляда хватило, чтобы понять, какие темные тайны прячутся за ширмой веселья, как далеко проникли черные корни властолюбия, как крепко держит лорда придворный карлик, под плащом шутовства пряча кинжал коварства. Серой силой был тот прислужник. Снаружи безобидное фиглярство, а копнешь… Много тайн рассказал нам любимчик Экзика, пока корчился на дыбе. Много ниточек заговоров распутали Братья Вечного. Щуплый, конечно, был, долго не сдюжил дознания. Но веселый, спору нет.
Гуго медленно, почти нежно погладил край столика. Добавил:
– На тебя очень похож.
Поленце, до того с испугом слушавшее старика, вдруг перестало мелко трястись. Шагнуло из своего укрытия.
Все поменялось в нем молниеносно и разительно, а от прежнего юродствования не осталось и следа.
– Значит, так будем общаться, – скрипнуло бревно, и голос этот был теперь сух и колюч, как мертвый кустарник. – Что ж, прав ты, чужеземец. И байка твоя метко попала, и намек я понял. А еще я понял, что не ошибся с тем, к кому надобно в гости наведываться, кто на самом деле тут заправляет.
Гуго поморщился.
– Не подхалимничай.
Деревяшка прошелся по грязной шкуре, заложив лапки-веточки за спину. Будто думал-прикидывал, с чего начать.
Старик не торопил.
– Не буду скрывать, – наконец начал Алчба, – что я понимал всю опасность визита сюда. И все же я здесь! Вы со своим вторжением наделали немало шуму в наших землях. Вестовые соколы уже долетели до ближайших княжеств, а оттуда вглубь, до самого Большого камня. Несутся гонцы, бьют тревогу. И пока ваша ватага пробивается все дальше, почти не встречая отпора, у некоторых, не будем тыкать в них веточкой, могла создаться обманчивая уверенность в собственных силах. Но я не привык недооценивать, хм-м, собеседников, а потому вряд ли ваша затея не учитывала обилие земель Руси и ратной силы, которую могут собрать князья, верно?
Гуго молчал, с легким интересом глядя на расхаживающую туда-сюда полешку.
– Верно, – не ожидая ответа, продолжило полено. – Значит, задумка ваша гораздо более обширная, а нападение идет со многих сторон. Но вот что мне непонятно было, так это с чего всполошилась Небыль. Казалось бы, ну пришли иноземцы жечь да грабить города людские. Не раз бывало, не раз давали отпор. Да и дела человечьи мало волновать должны того же водяного или лешего. Так, честно сказать, оно и было поначалу. Ой, да вам то и неинтересно, дело долгое. А вот теперь спохватились… И ладно бы, что хозяйка, та уж на всю рогатую свою башку блаженная, а все же явно испугалась, в Обряд полезла…
Алчба оборвал себя, понимая, что сболтнул лишнего. Он бросил быстрый взгляд на Судью, не усмотрел ли тот что, и бегло затараторил другое, стараясь под ворохом пустых слов погрести заветное.
Гуго молчал.
Бревно все же перестало нести околесицу, глубоко вдохнуло, хрустнув корой, и, решив переходить к сути, продолжило:
– Так, о чем я? Да, не надо быть очень умненьким, чтобы понять, что ваша затея не простой набег, что нынче кроется за ним что-то большее. Оттого и всполошились от Небыли, оттого и трясутся да прячутся духи по лесам и болотам, дрожат за свою суть. Потому как теперь поменялся расклад и вместе с ордами с запада пришли к нам вы. – Сучок пальцем нагло указал на Судью. – Братья, или как вас там. Не столь важно лично мне, как себя очередные дурачки называют. Не первый год землю топчем, видели и почитателей Древних, и безумцев, взывающих к истокам пранародов, и открывателей кургана Вия… Немало таких. Да только сила есть у вас. Сила! Прознал я про то, да вы и не таились особо. Можете вы навсегда Небыль уничтожать… уж не знаю как, кем дадена та власть, но можете.
Алчба понурил голову, но вдруг весело подпрыгнул и ловко заскочил на спинку кровати. И в этот момент от единственного глаза деревяшки не ускользнуло, как вздрогнул, подался вперед Судья. Приметил это хитрый небыльник, в котомку знаний положил, припас. А сам продолжил как ни в чем не бывало:
– Да и чуры с ней, с Небылью. Верно говорю, старик? – Гуго вновь поморщился, явно отвыкнув от такого с собой обращения. Но опять сдержался. Интерес к происходящему пока перевешивал желание запустить «Длань Вечного» в болтливую тварь. Полено меж тем уже вовсю разгулялось. – Я за вами наблюдал. Долго. Все слушал, поглядывал. Как я понимаю, хотите вы извести нашего брата под корень, людей же подчинить, земли захватить, а память людскую стереть, навязав почитание ваших… чуров? Нет. Не очень понятно мне это, но что-то вроде очень сильных Древних. Вы зовете его Вечным – хороший, наверное, малый…
И все же Гуго сорвался.
Он вскочил, опрокинув стул. Все его щуплое тело тряслось от гнева, а хищная тварь внутри готова была рвать и метать. Жилистые пальцы, еле выглядывающие из-под нависающих рукавов рясы, светились белесым нестерпимым огнем.
– Как смеешь ты, нечистая дрянь, – зашипел Судья, шагая вперед, – своим грязным дуплом порочить имя Вечного?
Гуго шел, надвигаясь на сжавшегося от притворного ужаса Алчбу. Казалось, весь шатер стала опутывать еле различимая паутина. Сияющие нити тянулись от самого свода во все концы, к кольям креплений, к столбам перекрытий, дальше, под землю. Ловушка, не вырваться. Громадный силок для обреченных. Руки старика уже полыхали так, словно
