Что можно подумать о человеке, чей враг найден мертвым, а вокруг ни души, которая бы подтвердила его непричастность к столь печальному происшествию.
Поэтому, когда Роберта неожиданно появилась из джунглей, Зак встретил ее с искренней радостью и засыпал вопросами:
— Где ты пропадала? Я уже начал волноваться. Тебя не было несколько часов. Почему так долго?
Роберта окинула его подозрительным взглядом, пытаясь выяснить, что скрывается за этими словами, и ответила:
— Ходила к водопаду, а потом немного прошлась по берегу. Прости, если причинила тебе беспокойство. Но ведь скоро нам предстоит возвращаться, и я хочу вволю насладиться красотой дикой природы. Кто знает, когда еще представится подобная возможность.
Выслушав ее объяснения, Зак несколько успокоился. И тогда Роберта осторожно, чтобы не вызвать подозрения, принялась проверять свою догадку насчет Гейла. Для начала она, как бы между прочим, поинтересовалась:.
— Кстати, что-то я не видела сегодня Лейтона. Он не приходил?
— С чего бы это? — как ни в чем не бывало спросил Зак. — Думаю, он, как обычно, охотится на туканов, хотя я назвал бы это браконьерством.
Услышав столь наглую ложь, Роберта еле сдержалась, чтобы не выдать себя гневным возгласом. Особенно ее заинтересовало, откуда Заку известно о туканах. Она точно помнила, что не рассказывала ему о них. Неужели он как-то замешан и в этом тоже?
Тем временем огненный шар солнца опустился в море. Роберта озабоченно взглянула на быстро потемневшее небо и подумала, что ей пора к Гейлу. Однако прежде следовало придумать, как объяснить Заку ее ночное отсутствие на случай, если у него возникнут какие-либо подозрения.
Намеренно неторопливо, чтобы привлечь внимание Зака, она забралась в их убежище на дереве, взяла одеяло и, спустившись, демонстративно направилась к отдаленной дюне, расположенной в непосредственной близости от большой кокосовой пальмы.
— Ты куда? — спросил Зак, следя за ней настороженным взглядом.
Роберта обворожительно улыбнулась и ответила:
— Сегодня я решила спать на свежем воздухе. Прошлой ночью в ящике было душно, и я промучилась до рассвета.
— Ты рискуешь попасться какому-нибудь хищнику на ужин, — предупредил ее Зак, но она лишь отмахнулась.
— Я расположусь у самой воды и в случае чего всегда успею удрать в море. А вот на твоем месте я бы поостереглась. Кто знает, сколько еще ягуаров рыскает в округе?
Зак усмехнулся и, ничего не заподозрив, отправился спать. Роберта дошла до пальмы.
Покрутилась возле нее для большей убедительности, а потом, создав из песка некое подобие человеческой фигуры, накрыла ее одеялом.
— Что ж, мисс Роберта Стайн, можете спокойно спать, пока я буду заниматься делами, — пошутила девушка и незаметно растворилась в темноте…
Когда она достигла жилища Гейла, из-за туч выплыла луна, похожая на огромную серебристую рыбу-шар. Тотчас ее голубоватый свет залил все вокруг.
Роберта торопливо вошла в хижину и поняла, что появилась вовремя. Кризис, которого она ожидала, начался. Гейл метался из стороны в сторону на своем ложе и бредил, неустанно шевеля пересохшими и потрескавшимися губами.
Смочив в принесенной с собой воде чистую тряпку, девушка отжала ее и положила на лоб больного. Это подействовало на него успокаивающе, и он ненадолго затих.
Воспользовавшись передышкой, Роберта разложила лекарства, которые ей могли понадобиться ночью, и, устроившись рядом с Гейлом, принялась терпеливо ждать…
Лунный свет проникал внутрь через отверстие, которое девушка проделала в крыше еще днем, и через множество еле заметных дырочек, обнаруженных им в стенах. Пересекаясь и скрещиваясь между собой самым причудливым образом, лучики образовывали серебристую паутину.
Роберта сидела на полу, завернувшись в одно из одеял, и не сводила с лица Гейла наполненного тревогой взгляда. Вот уже несколько часов как он стонет в горячечном бреду, а улучшений все не предвидится.
Аккуратно сменив холодный компресс у него на лбу, девушка провела ладонью по заросшей щетиной щеке мужчины и, не удержавшись, жалобно всхлипнула:
— Господи, сделай так, чтобы он поправился… Ну пожалуйста. Господи…
Неожиданно Гейл прекратил стонать, открыл глаза, посмотрел на нее осмысленным взглядом и сделал слабую попытку улыбнуться.
— Какое чудесное видение. Самое прекрасное из когда-либо виденных мною. Милая Роберта, почему ты являешься ко мне лишь во сне?
Девушка молчала, с жадностью вслушиваясь в слова Гейла. Она уже поняла, что он принимает ее за порождение своей больной фантазии, но не спешила разубеждать его в этом.
Между тем Гейл продолжал говорить, обращаясь к ней:
— Любимая, позволь мне так называть тебя, потому что это правда. Я полюбил тебя еще тогда, когда мы встретились в баре нью-йоркского аэропорта. С первой же минуты, еще не подозревая об этом, я отдал тебе сердце…
Роберта, потрясенная словами, произносимыми самым прекрасным из живущих на свете мужчин, не смогла сдержать слез. Они хлынули из ее глаз и медленно заструились по щекам, прокладывая мокрые дорожки. Гейл заметил это и попытался приподняться, чтобы утешить девушку в своих объятиях.
Но она покачала головой и остановила его.
Рука Роберты успокаивающим жестом легла на его обнаженную грудь, и он, сжав ее в ладонях, поднес к своим губам.
— Ты плачешь, любимая? Но отчего? На твоем лице тень печали, а она не идет к твоим золотым волосам. Гони ее прочь, улыбнись. Мне так нравится, когда ты это делаешь. Солнце меркнет в сравнении с улыбкой моей милой Роберты…
Девушка послушно улыбнулась сквозь пелену слез и, склонившись над Гейлом, запечатлела на его губах поцелуй.
Он глубоко вздохнул и закрыл глаза, прошептав:
— А все же жаль, что это только мираж…
Спустя минуту до слуха Роберты донеслось его ровное дыхание. Он спал крепким, здоровым сном.
Убедившись, что кризис благополучно миновал, Роберта вдруг ощутила неимоверную усталость — сказывалось долгое напряжение. Напомнив себе, что должна вернуться в лагерь до того, как Зак обнаружит ее отсутствие, она прижалась к Гейлу и провалилась в сон.
День шестой
Гейл открыл глаза и долго соображал, где находится. Постепенно воспоминания о событиях прошедших дней стали всплывать в его сознании. Но особенно четким казался удивительный сон, пригрезившийся ему под утро. В нем Роберта касалась его губ своими и была так реальна, что Гейл даже ощутил аромат цветов, исходивший от ее волос. Впрочем, даже сейчас ему казалось, что он чувствует пленительный запах.
Гейл решил подняться, но слабость, охватившая тело, не позволила это сделать. Что со мной? Я болен, подумал он, припоминая, как, сотрясаемый лихорадкой, пытался встать, чтобы взять аптечку… Дальше — сплошной туман…
