Роберта сорвала душистый цветок мальвы и пристроила за ухом, впервые пожалев, что остригла свои длинные волосы, которые положено иметь героине любого романтического произведения. Обычно она никогда не обращала внимания на подобную чепуху, однако сегодня был особенный случай.
Ей предстоит то, о чем добропорядочные девушки обычно не должны думать, но мечтают с момента своей зрелости: стать женщиной.
Роберта не была исключением. Все предшествующие годы, прошедшие в каком-то смутном ожидании чего-то таинственного и восхитительного, она грезила о прекрасном принце, с наивностью маленькой девочки веря в сказки несмотря ни на что.
Роберта часто ловила себя на том, что вглядывается в лица окружающих ее мужчин в надежде отыскать того единственного, кому сможет довериться, кто не обманет ее мечты, а, наоборот, воплотит их в реальность.
Гейл… Как странно! Еще разум не успел осознать то, что происходит, а сердце уже радостным стуком отбивает в груди: это он, это он!
В то же время, находясь в плену романтических мечтаний, Роберта прекрасно осознавала, насколько они с Гейлом разные… Непохожесть, наблюдающаяся почти во всем, делала их отношения явлением временным, возникшим под влиянием сиюминутной страсти. Однако она ни за что не хотела бы ничего изменить…
Пусть, говорила она себе, пусть он завтра вернется в привычный мир деловых встреч и ослепительных женщин, известности и успеха, но сегодня мы будем принадлежать друг другу. Никто в целом свете не сможет разрушить нашу связь, потому что сама эта ночь, сообщница всех влюбленных, укроет нас от завистливых взглядов и сохранит нашу любовь в тайне.
Роберте не хотелось думать о том, что будет «потом». Для нее существовало лишь «сейчас», когда каждая клеточка тела призывно источала желание любить и быть любимой.
Девушка жаждала объятий и ласк Гейла, поскольку точно знала: именно этот мужчина предназначен ей судьбой, чтобы ввести в ошеломляющий предельным обострением чувств мир. Она была готова к этому и сгорала от нетерпения…
Гейл сделал несколько шагов назад, придирчивым взглядом оценивая свое отражение в небольшом зеркале, закрепленном на дверце настенного шкафчика.
Белоснежная рубашка, расстегнутая на три пуговицы от ворота, обнажала в остром вырезе отливающую бронзой грудь с темной порослью жестких волос. Обтягивающие узкие бедра бриджи из черного льна, перетянутые в поясе алым кушаком, подчеркивали идеальные пропорции его тела. Четче обозначившиеся скулы вследствие перенесенной болезни придавали лицу некоторую романтичность. Именно так мог выглядеть красавец корсар, бороздивший на своем галеоне тропические моря в конце шестнадцатого века.
Гейл надевал этот наряд лишь раз, на открытие парусной регаты, в которой участвовала его «Горгона» пару лет назад. С тех пор он хранился в хижине, где, казалось, ему было самое и место. Сейчас снова пришло его время.
Гейл подмигнул отражению и бросил взгляд на прекрасно сервированный стол, мысленно поблагодарив капитана своей яхты. Старый морской волк оказался прав, убедив его в том, что предметы роскоши могут пригодиться даже на необитаемом острове.
И теперь, видя на тонкой кружевной скатерти серебряные столовые приборы, изящной формы хрустальные бокалы, два антикварных канделябра, Гейл был вынужден признать его прозорливость.
Он зажег свечи и погасил свет в масляной лампе под потолком. По договоренности с Робертой он должен был поставить один из канделябров на террасе — тем самым подавая сигнал, приглашающий ее на свидание.
Выполнив это условие, Гейл вернулся в хижину и стал ожидать прихода возлюбленной.
Легкое волнение заставляло его сердце биться чаще обычного. Он думал о том, что ни одна из ночей в его жизни не обладала столь судьбоносным характером.
Когда Роберта дала понять, что ее чувства так же глубоки, как и его собственные, Гейл обрадовался. Но он и не подозревал о том даре, который девушка намеревалась преподнести ему в доказательство любви.
Уже то, что она была рядом, позволяло разделить с ней минуты, часы, дни своей жизни, смотреть в самую глубину мерцающих изумрудной тайной глаз, являлось для него наивысшим счастьем…
Роберта заметила, как террасу жилища Гейла озарил мягкий свет восковых свечей, и поняла: время пришло…
Легкая дрожь пробежала по ее телу, заставляя душу сжаться в комок и притаиться у самого сердца в сладостном предвкушении чего-то прекрасного.
Роберта неторопливо прошла по пляжу, на секунду остановилась неподалеку от хижины и, сделав глубокий вздох, поднялась на террасу. Она не стала входить внутрь, а, облокотившись о перила, принялась ждать…
Заметив Роберту, Гейл не спешил присоединиться к ней. Он с восторгом рассматривал ее стройную фигурку на фоне экзотической ночи. Господи! Никогда еще она не была столь прекрасна и желанна для него, как теперь.
Уже ставшие привычными джинсы и майку цвета хаки девушка сменила на более женственное одеяние, позаимствовав из гардероба Гейла рубашку. Доходившая ей до колен, она была стянута в поясе широким кожаным ремнем, превратившись в скромный, но изысканный туалет.
Ровный загар, приобретенный за прошедшую неделю, вкупе с алым цветком мальвы в золотистых колечках коротких волос придавал Роберте вид легендарной девы-воительницы из древнегреческих мифов.
Гейл понял, что чувствовали мужчины, сталкиваясь с прекрасными амазонками. Почему теряли голову и терпели поражение, долгие годы тосковали в душе, что не могли оставаться в плену у прекрасных дев всю жизнь.
Он и сам испытывал нечто подобное, когда считал свое влечение к Роберте безответным. Однако сейчас все было иначе…
Не в силах более терпеть даже нескольких футов, отделяющих его от любимой, Гейл поспешил присоединиться к ней.
Роберта не столько услышала, сколько почувствовала приближение того, чей образ неотступно преследовал ее в мыслях. Его мужественный, еле уловимый запах гармонично вплелся в опьяняющий аромат ночи. Она сосчитала до трех и обернулась…
Морская зелень глаз Роберты окуталась серой дымкой взгляда Гейла, заставляя два сердца биться в одном ритме. Казалось, целая вечность пролетела, пока они молча стояли друг против друга, боясь разрушить очарование этой минуты.
Первой заговорила девушка:
— О, Гейл! Если и существует кто-либо прекрасней тебя, то он принадлежит не нашему миру.
Искреннее восхищение, прозвучавшее в ее словах, наполнило душу мужчины гордой уверенностью. Он сдержанно поклонился, мастерски подражая галантным кавалерам прошлого.
— Мисс, не соблаговолите ли вы составить компанию за ужином одинокому отшельнику с острова.
