поучительная, на мой взгляд, биография нашего земляка – Ивана Ивановича Борзова, родившегося 21 октября 1915 г. в деревне Староворово Егорьевского уезда Рязанской губернии (ныне – Шатурский район, Московской области), в семье крестьянина. Его родителями были Иван Епифанович и Надежда Васильевна. Ваня рос крепким, проворным, сообразительным мальчиком, бабушка Степанида очень любила внука, не чаяла в нем души…
Шла Первая мировая война. Быстро приходило в упадок хозяйство. Не хватало продовольствия, некоторые семьями стали уезжать из деревни. Подался работать в Москву дед – Епифан Дмитриевич, затем к нему переехали сыновья. Отец Вани в 1917 году вступил в партию большевиков, а позже ушел на Гражданскую войну.
Надежда Васильевна с двумя детьми – сыном Ваней и дочерью Полиной – едва сводила концы с концами. Поздней осенью 1920 г. она переехала в Москву. Устроилась работать на обувной завод «Красный богатырь», семье дали две небольшие комнаты. Вспоминая про детство, Полина Ивановна, сестра И.И. Борзова, рассказывала автору очерка «Морской сокол» В.В. Корешеву:
«Трудным было наше детство и юность. Маме без отца было тяжело содержать нас на одну рабочую карточку. Мы учились с Ваней в начальной школе, потом в 1-й образцовой фабрично-заводской семилетке Сокольнического района».[34]
Иван Борзов окончил в Москве школу-семилетку и фабрично-заводское училище. Работал на стройках. В 1931 году он поступил учиться в Московский авиационный техникум.
В 1935 году, окончил Московский авиационный техникум (ныне Московский авиационный техникум им. Н.Н. Годовикова, МАВИАТ), во время учебы в котором параллельно занимался в аэроклубе ОСОВИАХИМа (Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству, организация – предшественник ДОСААФ).
В 1936 году И. Борзов окончил Военную школу летчиков и летчиков-наблюдателей морской и сухопутной авиации им. И.В. Сталина в г. Ейске (Азово-Черноморский, ныне – Краснодарский край). После окончания с отличием авиа-училища, в 1936 году И. Борзова направили на Черноморский флот. С ноября 1936 г. служил в ВВС Черноморского флота в звании старшины-летчика, с декабря 1937 г. – старшего летчика 43-й скоростной бомбардировочной эскадрильи. С марта 1939 г. И.И. Борзов – старший летчик 4-го минно-торпедного авиаполка Тихоокеанского флота. В конце 1939 г. он был командирован на Балтику, где в ходе советско-финской войны совершил 25 боевых вылетов. В мае 1940 г. – командир звена 1-го минно-торпедного авиаполка ВВС Балтийского флота.
Следует отметить, что в Государственном архиве Рязанской области о деятельности аэроклубов храниться интересный и полезный материал. Однако, к великому сожалению, этот уникальный опыт подготовки летного состава до сих пор не привлек внимания исследователей и, к сожалению, до сих пор не стал достоянием широкой читательской аудитории.
Следует особо отметить, что в основе подготовки летчиков лежали инструкции и наставления, подготовленные ЦАГИ. Именно там, наряду с созданием новой авиационной техники, разрабатывались различные инструкции, наставления и рекомендации.
Наберусь смелости, если скажу, что инструкция инструкции рознь. Для некоторых бюрократов (чиновников), например), порой рождение различных рекомендаций – является эффективным способом показать значимость своей работы, должности. В авиации, инструкции порой пишутся кровью в результате авиационных катастроф, а их, к великому сожалению, в пору становления авиации на крыло было немало.
К сожалению, как раньше, так и сейчас, авиаконструкторы не могут на сто процентов знать, как поведет себя самолет при летных испытаниях. Не гарантируют безопасность полетов и инструкции, и наставления по летному делу.
В связи с этим я и начну с рассказа об одном летном происшествии в Касимовском аэроклубе Рязанской области.
Признаюсь, что в начале изучения обстоятельств этого летного происшествия, я как-то поверхностно прочитал этот материал и даже не хотел, его подробно анализировать. И все же, по прошествии некоторого времени, неожиданно для себя сделал, в своем роде, открытие.
Это летное происшествие, особенно его разбор, и сделанные выводы, позволяют воссоздать деятельность молодого советского государства по подготовке летчиков в предвоенные годы.
И так, 27-го октября 1937 г. в 17 часов в Елатомском филиале Касимовского аэроклуба произошла катастрофа самолета У-2, при следующих обстоятельствах: инструктор-летчик Елатомского филиала Смирнов с разрешения начальника штаба Касимовского аэроклуба Макеева и начлета Борисенко, с членом бюро РК Ульяновым вылетел на самолете У-2 в Новую Деревню. В этот населенный пункт, находившийся в 10 километрах от Елатьмы, он отправился с целью сбора денежных средств через юридическое оформление членства в ДОСФЛОТе, т. к. в то время ощущался острый недостаток в финансах для строительства воздушного флота.
Комиссией, проводившей расследование происшествия, на месте было установлено, что инструктор-летчик Смирнов, после катания колхозников, на их просьбу показать высший пилотаж, в начале не согласился, подчеркивая, что делать это не разрешается, но потом, высадив из передней кабины пассажира, вылетел и на высоте примерно 500 метров выполнил четыре петли, круг и стал штопорить. На высоте примерно 20 метров самолет прекратил вращение и с левым креном и опущенным носом ударился в землю.
По мнению комиссии, Смирнов, увидев близко землю, растерялся и для вывода самолета из штопора не отдал ручки от себя.
В результате катастрофы инструктор-летчик Смирнов в тяжелом состоянии был отправлен в больницу, а самолет был уничтожен. Было также установлено, что инструктор летчик Смирнов ранее отличался летной недисциплинированностью, не желая считаться с требованиями летных инструкций. Начальник Касимовского аэроклуба тов. Морозов не принимал мер к прекращению систематических нарушений, не вел работы с ним, а послал его на самостоятельную работу в филиал.
Таким образом, о нарушениях со стороны Смирнова стало известно только после катастрофы, и недисциплинированность его в течение какого-то времени оставалась без последствий. Комиссия также пришла к выводу, что нарушение летной дисциплины Смирновым и послужило одной из причин данной катастрофы, ответственность за которую должны были нести и те начальники, которые своим попустительством, отсутствием должной требовательностью и контроля создали предпосылки к случившемуся.
Однако, как свидетельствуют архивные документы, случившееся трагическое происшествие, видимо, не послужило уроком и предупреждающим сигналом к прекращению нарушений, так как буквально через два три дня начлет Борисенко вновь, без разрешения, вылетел из Касимова в Рязань.
С учетом всех вышеперечисленных обстоятельств комиссией были сделаны серьезные выводы. Так, за отсутствие должной требовательности, систематического и действенного контроля за выполнением требований постановлений и инструкций, приведших к катастрофе, начальник Авиации по Рязанской области Семенов объявил предупреждение начальнику Касимовского аэроклуба тов. Мытареву.
Начальнику штаба Макееву и начлету Борисенко, нарушившим распоряжение, запрещавшее выполнение внеаэродромных полетов без соответствующего распоряжения, был объявлен выговор. В свою очередь, инструктора-летчика Смирнова по выздоровлению за нарушение инструкции, приведшее к катастрофе, было решено отдать под суд.
30 октября 1937 г. комиссия под председ. ст. авиатехника Касимовского аэроклуба Ф.К. Довыдова, в составе членов комиссии командира звена К.С. Пешакова и техника звена А.И. Рахмаева произвела осмотр
