с подругой домой из танцевального клуба и обнаружив Синди задушенной на полу гостиной. Мне показалось, что она повторяла эту историю не первый раз, и ее рассказ уже украсил собой пару бульварных изданий.
Эвана Линя девушка называла не иначе, как извергом и душегубом, и твердо заявила, что Синди сказала ей, что «никогда не выйдет за него замуж». Я подумал, что Жизель явно не из тех, кто внимательно слушает свою соседку и открыт чужим переживаниям.
– Когда вы вернулись в квартиру, то не заметили ничего необычного?
– Ну… Синди. Она лежала около стола. Это выглядело так ужасно…
– А кроме мертвого тела? Может, видели кого-то подозрительного на улице?
– А? В смысле этого китайца? Так он ушел наверное раньше. Нас подвезли ребята из клуба, и мы с Беллой сразу поднялись в квартиру.
– А в квартире ничего не пропало? Вы жили в одной комнате с Синди. Вам не показалось, что в ее вещах чего-то не хватает?
– Все было на месте… Да у нее и не было ничего такого, кроме нескольких платьев, туфель и семейных фотографий. Мы тут не шикуем, знаете ли.
– Мистер Чен приходил два дня назад за вещами дочери, – вмешалась миссис Плоткин. – Он бы заявил, если бы пропало что-то ценное. Но Синди и правда въехала сюда с одним чемоданом и была не из барахольщиц. Она откладывала зарплату. Ее чековая книжка была в порядке.
Управляющая красноречиво взглянула на Жизель, которая видимо как раз спускала все деньги на развлечения и тряпки. На лице девушки тем временем отразилась мощная работа мысли, которая немного облагородила ее крысиное личико.
– Погодите! – воскликнула она. – Ее часы. Они пропали.
Глава 17
– Что? – спросили мы в унисон с управляющей.
– У нее были такие ужасные мужские часы с черным циферблатом, – разжевала Жизель. – На вытертом ремешке. Совершенно ей не шли. Я бывало спрашивала, кто подарил ей такую гадость, как будто парень не мог выбрать красивый браслетик с бриллиантами, если уж хотел, чтобы его поминали добрым словом, но она отмалчивалась. Я думала, может, это какая-то семейная реликвия, хотя я бы на ее месте засунула такое сокровище подальше в самую пыльную коробку.
– Я их помню, – медленно произнесла миссис Плоткин. – Хотя не знала, что они пропали. Мистер Чен ни разу не упомянул часы, и в полиции о них не спросили.
– Их не было у нее на руке! – торжествующе подтвердила Жизель. – Не знаю почему я обратила внимание. В тот вечер я об этом даже не подумала, наверное из-за шока. А теперь вспомнила. О… – томно протянула она. – Наверное это был подарок другого мужчины, а этот китаец сорвал их и растоптал в приступе ревности.
– А когда вы уходили веселиться, часы были на руке мисс Чен?
– Эмм. Кажется, да. Да, точно. Она помогла мне застегнуть молнию на платье, и я помню, как этот металлический корпус неприятно царапнул мне шею. Лично я считаю, это очень вульгарно – когда женщина носит мужские вещи.
Лично я был сыт по горло обществом Жизель Ламонт, хотя надо признать, она в итоге очень помогла.
– Не знаю, чем бы вам может помочь Эмма… – снова завела свою шарманку миссис Плоткин, когда Жизель с явным сожалением отчалила, чтобы вернуться к работе.
– Я бы все-таки хотел побеседовать с мисс Уорик. И желательно наедине, – твердо сказал я.
– Не понимаю, зачем, – в ее голосе прозвучало усталое раздражение. – Я в курсе, что девочки постоянно нарушают правила. Которые, между прочим, были созданы для их же безопасности.
– И все-таки. Вы не могли бы попросить ее спуститься и поговорить со мной буквально десять минут. Скажите, что я сделаю все возможное, чтобы не впутывать ее в полицейское расследование. Это очень важно.
Похоже, миссис Плоткин сама была заинтригована происходящим, а, может, ей просто надоела каждодневная рутина. Все ее работницы целыми днями общались с загадочными людьми из окружающего мира, все они, может, кроме Беллы, воспринимали эту работу как временную, дающую бесплатное жилье и какой-то заработок на пути к иллюзорному блестящему будущему. В то время как у миссис Плоткин все было в прошлом.
Спустя десять минут в комнату вошла Эмма Уорик и закрыла за собой дверь. Я не сомневался, что управляющая осталась в коридоре подслушивать, но во всяком случае ее отсутствие могло позволить Эмме говорить свободно.
Вид у девушки был крайне недовольный, тем не менее, по моей персональной шкале она лидировала среди всех телефонных секретарш, оставив позади даже фарфоровую красоту Синди Чен.
Начать с того, что Эмма была рыжеволосой. Ее волосы были того удивительного красно-каштанового оттенка, которого добивались самые дорогие стилисты голливудских студий, едва войдя, она словно добавила света в тусклую темную комнату. К волосам прилагались зеленые глаза, аккуратный вздернутый носик и решительный подбородок. Ростом девушка была от силы пять футов16, но я не сомневался, что она может отшить любого громилу, который позволит себе с ней лишнего.
– Не знаю, чем могу вам помочь, мистер Стин, – сразу заявила она с порога, даже не сев в кресло. – Мы с Синди в последнее время мало общались, меня тут не было в ночь, когда ее убили. Дик, мой жених, давно уговаривает меня уволиться, но я не хочу терять жалование за две недели. Нам нужны любые деньги, чтобы внести первый взнос за квартиру.
– Сядьте, Эмма. Я знаю, что вы ходили вместе с Синди на ее первое свидание с Акселем Ферсеном.
На секунду она сжалась, но тут же природная боевитость взяла верх.
– И что? Синди боялась пойти одна. Разумная предосторожность. Я сидела в баре и следила за их столиком. Когда Синди подала мне знак, что все в порядке, я позвонила Дику, и он забрал меня. Насколько я знаю, у них с этим Акселем какое-то время все было прекрасно.
– Он похож на этот портрет?
– Это Син рисовала? – Эмма заинтересованно разглядывала рисунок. – Она была талантлива. Жаль, что я не знала, что она так здорово рисует портреты, а то бы попросила нарисовать меня. Осталась бы память. Эх. Да, похож. Красавчик, не удивительно, что она потеряла голову. Мне кажется, в жизни он был еще симпатичнее. Я их видела буквально четверть часа за столиком в ресторане, он сидел ко мне вполоборота, но у этого парня была совершенно сногсшибательная улыбка. Хотя он не совсем в моем вкусе. Немного размазня, похож на современных кинозвезд, которых можно свалить с ног стручком фасоли. Мне больше нравятся сильные мужчины. Пусть
