что так легли карты.
И старая боль сразу ищет, в кого вцепиться.
Я это понимала.
Но легче от понимания не становилось.
К моменту, когда ужин для совета был готов, напряжение на кухне можно было мазать на хлеб вместо масла.
Подносы уходили один за другим.
Хоран проверял мясо.
Рик таскал посуду.
Яна раскладывала гарниры.
Я следила за соусами и последней подачей.
Марта управляла этим всем так, будто если хоть одна ложка уйдет не туда, замок рухнет.
Возможно, так оно и было.
— Это в западную гостиную, — сказала она, указывая на длинный поднос с жарким, овощами и двумя соусниками.
— Я отнесу, — сказал Рик.
— Нет.
Он поднял брови.
— Почему?
— Потому что это понесет Алина.
Я коротко закрыла глаза.
Конечно.
А как же иначе.
Яна фыркнула.
Тихо, но достаточно, чтобы я услышала.
— Что? — спросила я, не оборачиваясь.
— Ничего.
— Снова?
— Снова.
Я взяла поднос.
— Тогда хотя бы молчи красивее.
— А ты приказы раздаешь уже как хозяйка.
Вот тут я резко повернулась.
— Еще слово — и я сама тебе объясню разницу между хозяйкой и мишенью.
На кухне повисла тишина.
Яна побледнела не от страха — от того, что попала в точку раньше, чем я это озвучила.
Марта шагнула между нами быстрее, чем я ожидала.
— Хватит, — сказала она. Негромко. Но так, что спорить не захотелось никому. — У нас не деревенская ярмарка. У нас подача для совета. Алина, пошла. Яна, рот закрыла и руки заняла.
— Я и так занята, — пробормотала та.
— Значит, займи голову тем же, — отрезала Марта.
Я понесла поднос сама.
По коридорам, где уже стояла вечерняя полутьма и горели факелы.
Томас на этот раз не сопровождал. Меня это даже радовало. Слишком многое в последние дни происходило не для мальчишеских ушей.
У дверей западной гостиной стояли двое стражников. Один открыл передо мной дверь, не задавая вопросов.
Внутри было тепло и слишком тихо для комнаты, где собрались влиятельные мужчины.
Западная гостиная оказалась не парадным залом, а местом для закрытых разговоров.
Большой стол.
Темное дерево.
Камин.
Высокие окна, сейчас уже отражавшие только свечи.
За столом сидели пятеро мужчин и Арден.
Лиары не было.
И слава богу.
Мне хватало одной стороны неприятностей за раз.
Все разговоры замолкли, когда я вошла.
Не потому что я была такой значимой фигурой.
Просто в комнату внесли еду, а я уже знала: в Арденхолле еда давно перестала быть просто едой.
Я поставила поднос на сервировочный столик у стены и начала раскладывать блюда.
Чувствовала взгляды.
Не любопытные.
Оценивающие.
Как на рынке оценивают лошадь, которая внезапно оказалась слишком породистой для своего стойла.
Первым заговорил сухой мужчина лет пятидесяти, с острым лицом и тяжелым перстнем на пальце.
— Это и есть она?
Прямо.
Без стыда.
Будто меня тут нет.
Я сжала зубы и продолжила ставить тарелки.
Арден ответил холодно:
— Да.
— Молодая.
— И?
— Я ожидал кого-то… другого.
— Тогда твои ожидания снова подвели тебя, Эсвальд.
А, вот и герцог.
Отец Лиары, судя по всему.
Лицо у него стало жестче.
— Ты слишком многое позволяешь.
— В моем доме — я.
Я поставила последний соусник и уже собиралась отойти, когда другой мужчина, широкоплечий, с сединой у висков, сказал:
— Если она и правда влияет на жар, держать ее в кухне — расточительство.
У меня внутри что-то нехорошо звякнуло.
Не по-женски. Не про честь. Просто звериным, чистым инстинктом.
Когда о тебе начинают говорить как о функции, надо очень внимательно смотреть, кто именно открывает рот.
— А где, по-вашему, ее держать? — спокойно спросил Арден.
— Ближе.
Третий, самый молчаливый, темноволосый, с узкими глазами, добавил:
— Под охраной. С отдельным доступом. Без лишних контактов.
Я замерла.
Очень ненадолго.
Но Арден заметил.
Как всегда.
— Хватит, — сказал он.
Тихо.
И комната сразу остыла.
— Она не предмет обсуждения.
Эсвальд усмехнулся.
— Уже предмет.
Арден поднял на него взгляд.
И этого хватило, чтобы усмешка пропала.
Я закончила расстановку, поклонилась настолько, насколько могла заставить себя, и вышла.
Но последние слова догнали уже в коридоре.
— Если ты не женишься на Лиаре, хотя бы не делай из девчонки повод для войны, — сказал Эсвальд.
Ответ Ардена я не услышала.
Потому что дверь закрылась.
Я шла обратно быстро.
Слишком быстро.
Сердце колотилось от злости.
Вот, значит, как.
Одни завидуют на кухне.
Другие уже делят, где меня «держать».
Никто не спрашивает, что я думаю, чего хочу, чего боюсь.
Словно стоит мне хоть раз оказаться полезной — и все, право на собственную волю автоматически списывается.
Очень знакомое чувство.
Только раньше оно приходило от начальства и бывших мужчин, а теперь — от лордов и советников.
Прогресс, ничего не скажешь.
На кухне Яна посмотрела на меня исподлобья.
— Долго.
— Да.
— Тебя там уже к трону примеряли?
Я медленно поставила пустой поднос на стол.
— Нет. Только к клетке.
Она вскинула глаза.
Рик перестал теребить полотенце.
Даже Марта обернулась.
— Что там было? — спросила она.
— Ничего нового. Мужчины за столом обсуждали, где меня удобнее хранить.
Марта выругалась вполголоса.
Хоран мрачно опустил взгляд.
А Яна вдруг побледнела.
По-настоящему.
И вот это было интереснее всего.
— Ты чего? — спросила я.
— Ничего.
— Нет уж.
Она отвернулась.
— Просто… когда в этом замке начинают говорить про «отдельный доступ» и «без лишних контактов», это плохо.
— Спасибо, капитан очевидность.
Яна резко повернулась обратно.
— Ты не понимаешь!
И осеклась.
Потому что повысила голос.
Потому что все услышали.
Потому что сказала чуть больше, чем хотела.
— Так объясни, — тихо сказала я.
Она смотрела на меня пару секунд. Потом глухо произнесла:
— Когда-то уже так было.
Снова.
Опять это «когда-то».
Я шагнула ближе.
— С кем?
— Не лезь.
— Нет.
— Алина, — вмешалась Марта.
— Нет, — повторила я уже жестче. — Все что-то недоговаривают, шепчут, намекают. Хватит. Если в этом замке уже была женщина, которую сначала приблизили, а потом…
— Замолчи, — резко сказала Марта.
Я замолчала.
Не из послушания.
От ее тона.
Он был другим.
Не командным.
Предупреждающим.
— Эту тему здесь не трогают, — сказала она.
— Почему?
— Потому что за нее слишком дорого платили.
— Кто?
Марта отвела
