оставь так.
— Мне уже можно спросить, с каких пор вы все занялись моей внешностью?
— С тех пор, как ты перестала быть только кухней.
Я посмотрела на нее.
— Ненавижу, когда вы правы.
— Привыкай.
Десерт на главный стол ушел без меня.
И это, как ни странно, задело сильнее, чем должно было.
Не потому, что я мечтала гулять по залу под музыку. Нет.
Потому что мне снова четко указали границу: еда — да. Ты сама — нет.
Я стояла у дверей подачного коридора и через щель видела кусок большого зала.
Свет.
Свечи.
Золото.
Платья.
Мужские плечи.
И слышала музыку.
Красивую настолько, что на секунду стало больно.
Не от зависти. От ощущения, будто жизнь снова проходит где-то рядом, не спрашивая, хочу ли я в ней участвовать.
— Не смотри так, — тихо сказала Яна, оказавшаяся рядом.
— Как?
— Как будто тебе туда надо.
— Мне туда не надо.
— Врешь.
Я повернула голову.
Она стояла, держа пустой поднос, и смотрела без насмешки.
Просто внимательно.
— Может, и вру, — призналась я.
Яна пожала плечом.
— Любая женщина хочет хотя бы раз войти в такой зал не с едой в руках.
Я фыркнула.
— А ты?
— Я? — Она коротко усмехнулась. — Я хотела раньше.
— А теперь?
— А теперь мне хватает, что оттуда все возвращаются такими же голодными, как вошли.
Это было сказано так спокойно, что я не сразу поняла, насколько горькая там мысль.
Но ответить не успела.
За моей спиной раздался голос:
— Милорд велит подать в малую музыкальную комнату чай, фрукты и десерт.
Я обернулась.
Стражник.
Конечно.
Когда же еще.
— И кто понесет? — спросила я уже без всякой надежды.
— Ты.
Я закрыла глаза на секунду.
— Разумеется.
Марта, услышав это, только махнула рукой:
— Собирай.
— Я скоро начну брать процент с его капризов.
— Начнешь — скажи, мне тоже интересно, чем он платит.
Малую музыкальную комнату я нашла по звуку.
Здесь музыка звучала не общим фоном, а ближе, живее — кто-то играл у окна на длинном струнном инструменте. Свечей было меньше, чем в большом зале, зато тишины больше. Это явно была не часть общего приема, а место для тех, кто хотел отступить от толпы и поговорить без лишних ушей.
Когда я вошла с подносом, внутри было четверо.
Арден.
Лиара.
Незнакомая пожилая женщина с холодным, красивым лицом.
И молодой мужчина лет тридцати, слишком улыбчивый для этого замка.
Все четверо повернулись ко мне.
И если Арден посмотрел ожидаемо спокойно, то Лиара — так, будто я специально пришла испортить ей вечер.
Я поставила чай на низкий столик.
Руки держала ровно.
Спину — тоже.
Не доставлю им удовольствия увидеть, что мне неловко.
— Оставь, — сказал Арден.
— Уже оставляю.
Я развернулась, но женщина у окна вдруг произнесла:
— Это и есть та самая девушка?
Господи.
Опять.
Я даже не остановилась сразу.
Остановилась на слове «самая».
Арден ответил:
— Да.
Женщина окинула меня взглядом с головы до ног.
Не презрительно. Что почти хуже.
Оценивающе.
— Не похожа на опасность.
Я медленно повернулась.
— Обычно это и работает лучше всего.
В комнате на секунду стало тихо.
Лиара раздраженно поджала губы.
Молодой мужчина улыбнулся шире.
А у Ардена в глазах мелькнуло что-то, похожее на мрачное одобрение.
Проклятье.
— Смелая, — заметила женщина.
— У меня тяжелые условия выращивания, — ответила я.
Молодой мужчина тихо рассмеялся.
— Очаровательно.
— Это не для вас, — холодно сказал Арден.
И вот после этой фразы мне лучше было бы уйти молча.
Но, кажется, в этом замке я уже окончательно потеряла способность вовремя выбирать тишину.
— Мне кажется, милорд, вы слишком любите решать за других, — сказала я.
Лиара резко вскинула голову.
Пожилая женщина прищурилась.
Молодой мужчина откровенно развеселился.
А Арден посмотрел на меня так, что у меня по спине пошло тепло.
Не от страха.
К сожалению.
— Выйди, Алина, — сказал он.
Тихо.
Спокойно.
И я поняла, что лучше на этот раз не спорить.
Потому что там, под его спокойствием, уже начинало тлеть знакомое раздражение.
Я поклонилась ровно настолько, насколько требовала ситуация, и вышла.
Но уйти спокойно, разумеется, мне не дали.
Едва я свернула в коридор, за спиной послышались быстрые шаги.
Лиара.
Кто бы сомневался.
— Ты слишком много себе позволяешь, — произнесла она, когда дверь за нами закрылась.
Я медленно обернулась.
— Мне кажется, мы это уже обсуждали.
— Нет. Тогда я предупреждала. Сейчас говорю серьезно.
— Тогда и я отвечу серьезно: не ходите за мной по коридорам, если хотите сохранить достоинство.
Ее лицо стало ледяным.
— Ты в платье, которое тебе не по чину. На тебе смотрят. Ты отвечаешь в присутствии знатных гостей. И все это только потому, что Арден временно терпит твою дерзость.
— А вы, я смотрю, очень устали от того, что он терпит меня, а не вас.
Она шагнула ближе.
Слишком близко.
— Думаешь, если он смотрит на тебя несколько лишних секунд, это что-то значит?
Я склонила голову.
— А вы думаете, если приходите в его комнату без стука, это что-то гарантирует?
Удар был точным.
Я увидела это по ее глазам.
На миг из них ушла холодная маска, и проступило настоящее.
Не обида даже.
Ярость.
Женская. Униженная. Опасная.
— Ты не понимаешь, во что влезла.
— Так объясните.
— Ты — случайность. Вспышка. Каприз. Ты здесь ненадолго.
— А вы? Наследственная привычка?
Она вскинула руку так быстро, что я не успела даже моргнуть.
Но пощечина не случилась.
Ее запястье перехватили в воздухе.
Арден.
Я не слышала, как он вышел.
Просто в одну секунду нас было двое, а в следующую — уже трое.
— Еще раз, — произнес он очень тихо, не отпуская ее руки, — и ты покинешь Арденхолл сегодня же.
Лиара побледнела.
— Ты из-за нее…
— Нет, — оборвал он. — Из-за тебя.
Это было сказано так холодно, что даже у меня внутри все сжалось.
Он отпустил ее руку.
Лиара отступила на шаг.
Потом перевела взгляд на меня.
И вот тут я увидела в ее лице то, что окончательно все расставило по местам.
Не ревность в чистом виде.
Не злость.
Страх.
Потому что она поняла: дело зашло дальше, чем ей казалось.
— Это ошибка,
