на тебя смотрели».
Мне не нравилось, что эти слова засели под кожей.
Слишком глубоко.
Слишком не к месту.
Когда прием наконец начал затихать, замок выдохнул.
Не сразу, но заметно.
Музыка стала реже.
Шагов в коридорах — меньше.
На кухне остались только свои.
Марта проверяла остатки.
Хоран отмывал ножи.
Яна сортировала чистую посуду.
Рик сидел на перевернутом ящике и выглядел как человек, который очень хочет жить в мире, где у богатых людей меньше аппетит и короче вечера.
— Если еще хоть один гость попросит грушу в карамели после полуночи, я сам его этой грушей задушу, — пробормотал он.
— Не надо, — сказала я. — Ты испортишь хороший продукт.
Яна тихо хмыкнула.
Хоран не обернулся, но я видела по плечам: тоже услышал.
Даже Марта не сделала замечания.
Наверное, устала сильнее обычного.
Я как раз складывала в кувшин свежую воду, когда в дверях появилась одна из старших горничных.
Не запыхавшаяся.
Не встревоженная.
Просто слишком ровная.
А люди в этом замке, которые держатся слишком ровно, обычно несут неприятности.
— Госпожа Марта, — сказала она. — Милорд велел передать: завтра к полудню в малой гостиной будет семейный обед.
Марта нахмурилась.
— С кем?
Горничная чуть помедлила.
— С герцогом Эсвальдом. Леди Лиарой. И госпожой Илдой.
Я уже хотела пройти мимо, но последнее имя заставило задержаться.
Пожилая женщина из музыкальной комнаты.
Понятно.
— И что? — спросила Марта.
Горничная перевела взгляд на меня.
— Милорд также велел, чтобы подачу на этот стол вела Алина.
Ну конечно.
Я поставила кувшин так, что вода плеснула через край.
— Он издевается.
— Это не все, — добавила горничная.
И в ее голосе мелькнуло что-то, похожее на осторожное сочувствие.
Это мне совсем не понравилось.
— Говорите уже, — сказала я.
— По замку уже пошел слух, что обед собирают перед объявлением помолвки.
Тишина рухнула на кухню так резко, будто кто-то опрокинул на всех ведро ледяной воды.
Рик выпрямился.
Яна медленно подняла голову.
Хоран впервые за все время перестал делать вид, что ему все равно.
А я просто стояла и смотрела на горничную.
Сначала не понимая.
Потом понимая слишком хорошо.
— Чьей помолвки? — спросила я.
Вопрос был идиотский.
Ответ и так висел в воздухе.
Но мне нужно было услышать.
Нужно было, чтобы это стало не догадкой, а фактом.
— Милорда Ардена и леди Лиары, — тихо сказала горничная.
Я ничего не ответила.
Потому что если бы ответила сразу, это было бы слишком честно.
А честности на сегодня с меня уже хватило.
Горничная ушла.
Рик первым нарушил молчание:
— Может, это просто слух.
— Может, — сказал Хоран.
Но голос у него был такой, будто он сам в это не верил.
Яна посмотрела на меня быстро, почти украдкой.
И в ее взгляде не было злорадства.
Только что-то тяжелое.
Почти жалость.
А вот этого я не любила особенно.
— Не смотри на меня так, — сказала я.
— Как?
— Будто я сейчас расплачусь.
Она дернула плечом.
— А ты собираешься?
— Нет.
— Тогда и ладно.
Но голос у нее был мягче обычного.
Марта подошла ко мне ближе.
— Алина.
— Не надо.
— Что именно?
— Говорить что-то разумное.
— А если надо?
— Особенно тогда.
Она вздохнула.
— Ты знала, что этот союз обсуждают.
— Обсуждают — не значит, что объявят завтра.
— Не обязательно объявят.
Я усмехнулась.
Плохо. Холодно.
— Конечно. Просто соберут обед, пригласят отца невесты, саму невесту и важную тетку с ледяным лицом, а потом все дружно поговорят о погоде.
Рик опустил глаза.
Яна отвернулась.
Даже Марта ничего не ответила.
И этим уже все сказала.
Я сняла фартук резче, чем следовало.
— Я к себе.
— Нет, — сказала Марта сразу.
Я уставилась на нее.
— Простите?
— Сейчас ты не пойдешь одна.
— Это уже смешно.
— Это уже давно не смешно.
— Что, боитесь, я побегу душить невесту пирожным?
Рик опять поперхнулся, но на этот раз даже не попытался скрыть.
Яна шикнула на него.
Марта не моргнула.
— Я боюсь, что ты сейчас наделаешь глупостей.
— Например?
— Пойдешь к милорду.
Я подняла брови.
— А вы, я смотрю, прекрасно меня знаете.
— Нет. Я просто знаю женщин.
— Как унизительно.
— Зато полезно.
Я на секунду закрыла глаза.
Она была права.
Это бесило сильнее всего.
— И что, мне сидеть и ждать, пока завтра при мне красиво решат его будущее? — спросила я.
— А ты хочешь услышать это сегодня?
— Нет.
— Тогда иди спать.
— Вы правда думаете, что я усну?
— Нет. Но лежать в комнате и не разрушать себе жизнь тоже иногда работа.
— В вашем замке отвратительная философия.
— Но рабочая.
Я все-таки ушла.
Не потому что послушалась.
Потому что вдруг очень ясно поняла: если сейчас увижу Ардена, либо скажу лишнее, либо услышу лишнее.
И то, и другое было плохой идеей.
В новой комнате оказалось слишком тихо.
Тишина вообще самый жестокий собеседник. Она ничего не говорит, но все расставляет по местам.
Я стояла у окна, не раздеваясь, и смотрела на темный двор.
Вдалеке еще двигались редкие огни.
Кто-то из слуг убирал зал.
Стража менялась у ворот.
Ночь была ровной, спокойной, почти красивой.
Как будто в этом мире вообще есть место обычным вечерам.
Как будто у меня сейчас не было ощущения, что кто-то медленно и без всякой злобы вставляет нож ровно туда, где я уже и так слишком живая.
Помолвка.
Невеста для лорда.
Конечно.
Это же было с самого начала.
Род.
Союз.
Политика.
Эсвальд.
Лиара.
Я не была дурой.
Понимала все это раньше.
Но понимать головой и услышать, что завтра об этом, возможно, объявят вслух, — две разные беды.
Я села на край кровати.
Потом встала.
Потом снова села.
Потом зло выдохнула:
— Ну нет.
И вышла из комнаты.
Коридор был почти пуст.
Факелы горели вполсилы.
За окнами тянулась черная ночь.
Я шла быстро, сама не до конца признавая, куда именно и зачем.
Врала бы себе, конечно, что просто хочу пройтись. Подышать. Остынуть.
Но ноги несли туда, где были его комнаты.
Отвратительно.
Предсказуемо.
По-женски глупо.
И я ненавидела это на каждом шаге.
Я почти дошла до поворота, когда услышала голоса.
Арден.
И второй — женский.
Лиара.
Я остановилась
