Она была совершенно одна в обесточенной посудине, которую тащил на буксире подозрительный дедуля, строящий из себя Харона.
— Носорожина. Гребанный ты идиот.
— Не могу не согласиться, — раздался из темноты голос старика. — По шкале доверчивости твой искин находится где-то между верящей проповедникам домохозяйкой и пятилетней девчушкой, которую незнакомый дядя повел в овраг, чтобы накормить мороженым.
— Какого хрена! — вскинулась Эликс.
Чьи-то твердые, как железо, пальцы вцепились ей в плечи, руки, ноги, сдернули с кресла и повалили на пол, зажав рот.
Вспыхнули газовые факелы, осветив мостик мертвенным зеленым светом.
Над Эликс нависали костлявые бледные морды неизвестных гуманоидов. Жилистые лапы вдавливали ее тело в ребристое покрытие. Существа походили на спортсменов, которых год не кормили, но при этом заставляли круглосуточно тренироваться.
Один из них раскрыл полную острых зубов пасть и облизнулся.
— Это наш обещанный подарок, дедушка?
Стоящий у обесточенных экранов старик обернулся.
— Нет. Это плата за ваш подарок.
Зубастый разочаровано выдохнул и жадно оглядел выпуклыми глазами распростертое на полу тело.
— Не с-справедливо, — просипел другой урод и обеими лапами вцепился в бедро Эликс. — Хозяину всегда достается самое с-сладкое.
— На то он и Хозяин.
— Давай рассуждать логически, — сказал третий, с седой порослью на шишковатой голове. — Хозяина пока нет. А значит, у нас есть время использовать ее хотя бы для удовольствия.
Он медленно провел шершавыми ладонями вверх по ее ляжкам, задирая юбку. Остальные собравшиеся еще больше выпучили глаза и хором издали вздох восхищения.
— Не строй из себя умника, Седой. Хозяин брезглив. Он учует ваш запах и не примет платы. Отдаст ее слугам. Останетесь и без подарка, и без удовольствия. Вам что, сестер не хватает? Песочные Часы скоро поправится, снова будете ее использовать.
— Песочные Часы костлявая. Лежишь на ней, как на радиаторе. Вот настоящие песочные часы.
Седой огладил ее бока и бедра, зацепил пальцами лямки трусов и резко сдернул.
Уроды радостно взвыли.
Эликс забилась в их лапах и замычала сквозь жесткую, как наждак, ладонь.
Длинный шест вспорол воздух и ударил Седого по затылку.
— Стоп! Знайте свое место, — прошипел старик. — Кальтер, Хемуль, Борланд. Остаетесь сторожить. Девку не трогать. Головой за нее отвечаете. Седой. Ты перегрелся. Свободен до следующей смены. Остальные, за работу. На разборке Объекта-7 еще конь не валялся. А вы тут слюни пускаете.
Старик исчез.
Большинство уродов перестали лапать Эликс, недовольно заворчали и вдруг растаяли в воздухе следом за стариком.
Эликс обомлела и даже перестала дышать.
Все это время старик не был голограммой. Он прыгал с лодки на корабль с помощью телепортации.
А персональной телепортацией в известной галактике владела единственная банда, про отмороженность которой ходили легенды.
Только сейчас Эликс заметила ряд точек на низких лбах оставшейся троицы. И грязные комбезы с массой карманов.
Это были стачкеры.
Охотники за артефактами из аномальных зон. Вечно голодные каннибалы, изуродованные космическим излучением до состояния нелюдей.
Эликс с ужасом смотрела на их ухмыляющиеся морды.
Зубастый снова ощерился, потыкал пальцем ее ногу, как трогают мясо на рынке, и прокомментировал:
— Жирная.
Эликс зажмурилась и тут же провалилась в черноту.
* * *
Они возникли на мостике одновременно. Старик с шестом и одышливый толстяк с неохватным пузом и десятью подбородками.
— Ты и в самом деле хочешь отдать ее Хозяину? — спросил толстяк, подойдя к лежащей без сознания добыче.
— Нет, конечно. Он ее живьем сожрет, без соли и термальной обработки. Тупое разбазаривание деликатесного продукта.
— Тогда что?
— А ты к ней присмотрись.
Толстяк наклонился, насколько позволяло пузо.
— К чему конкретно? Баба как баба. Ты же знаешь, у меня другие предпочтения.
Старик повернулся к сидящей на корточках троице.
— Переверните ее на живот.
Уроды подскочили и споро выполнили приказ.
Толстяк недоуменно уставился на ямочки на пояснице.
— Терпеть не могу твою манеру говорить загадками. Куда смотреть-то?
Старик вздохнул и шестом откинул со спины лежащей девки беспорядочную волну светлых волос.
— Теперь видишь?
Толстяк навис над оголившейся шеей, где виднелась едва заметная маленькая татуировка.
— Это то, что я думаю?
— Именно.
— Мать моя женщина!
Стоящие рядом уроды непонимающе переглянулись.
* * *
— Раньше нас называли сточкерами, — бормотал зубастый. — Из-за разъемов на лбу. Видишь, они похожи на точки. Очень удобные штуки. Вся приблуда напрямую в мозг подключается. А потом мы занялись кладбищами одноместных кораблей премиум-класса, и нас стали называть стачкерами. Ну, типа, тачки обносим. Их же тачками называют, все эти бентли, ройсы, ояебуны и прочие жигули с золотым напылением. Кстати, не знаешь почему?
— Не знаю, — буркнула Эликс, глазея по сторонам. — Что-то я не вижу здесь никаких жигулей с ройсами.
Они летели уже битый час, а вокруг все тянулась и тянулась свалка неведомых звездолетов, больших и маленьких, выглядящих целыми и разрушенных до состояния кучи запчастей. Базу стачкеров и прилегающую к ней часть кладбища космических кораблей окружал гигантский воздушный пузырь. Силы тяжести в нем не было. Зато был воздух и тусклый свет, идущий непонятно откуда.
— Ха! — воскликнул зубастый. — А откуда здесь жигулям взяться. Они сюда не долетали. Да и возраст. Тут самый молодой корабль — ровесник земных динозавров. Представляешь, какие в них аномалии нажористые? И какие ништяки народились за миллионы лет облучения?
Ништяками стачкеры называли артефакты с полезными свойствами, найденные в аномальных зонах. Линзы, позволяющие видеть за сотни километров. Маленькие коробочки, куда можно было запихнуть товара в тонну весом. Граненые указки, которые при нажатии выпускали смертоносные лучи. Персональными телепортами стачкеры, видимо, тоже обзавелись где-то здесь. На Земле были телепорты, но только размером с дом.
Эликс была связана по рукам и ногам, и свернута в клубочек с головой, зажатой между коленками. Веревки впивались глубоко в кожу, отчего ноги напоминали перетянутую жгутом колбасу. Зубастый привязал ее к капоту скутера и постоянно таращился, словно боялся, что ее украдут.
Иногда навстречу попадались другие стачкеры, под скутерами которых висели мешки, набитые свежими находками, и тогда Эликс ловила на себе голодные взгляды.
— Такое впечатление, что вы тут все годами недоедаете, — сказала она.
— Еды полно. Восстановленной. И из местного мусора сгенерированной. А она вся облученная. Уродов из нас делает. Нужна нормальная еда. Для человечков. Мы же человечки. А что может быть нормальнее, чем сами человечки? Съеденная ДНК сразу на место встраивается. Снова делает нас человечками.
— Да неужто. И часто человечков ловите?
— Редко, — горестно вздохнул зубастый. — Последний раз год назад круизный лайнер заблудился. Так мы на целый месяц пир горой закатили.
— А человеческую еду заказать не пробовали? Говядину там. Свинину.
— Все равно никто не повезет. Репутация. К нам даже роботы не летают. Потому что наши роботы их как доноров используют.
— Сами в магазин смотайтесь.
— А вот это уже не твое дело! — вдруг окрысился зубастый. — Лежи молча. Скоро прилетим.
— Значит ты меня на кухню везешь? То-то я гляжу все встречные стачкеры на меня как на кучу готовых антрекотов смотрят.
Зубастый хмыкнул.
— Тоже мне куча. Если тебя на всех нас поделить, каждому по фрикадельке и то вряд ли достанется. Поэтому начальство приняло единственно верное решение. Хотя все-равно несправедливо. Он тебя, значит, в одно рыло схавает, а нам ничего?
