тебе сейчас нужно, — это отдых, ладно? Всё остальное на мне.
Она подняла на меня глаза, не убирая руки, и я дал ей время. Переставил ноги, готовясь поддержать её, если ноги подведут.
— Хочешь, чтобы я тебя донёс?
Не знаю, как это будет выглядеть — я, несу её на руках, как невесту через порог, — но я бы сделал это, если бы нужно.
— Да, спина подойдёт, — слабо усмехнулась она.
Я резко повернул голову. Не ожидал, что она и правда нуждается, но, кажется, это имело смысл.
— Ладно, — неловко подхватил рюкзак на грудь, начал приседать, и тут она засмеялась.
Её смех был хриплым, мягче обычного, но именно этого мне не хватало. Последние полчаса словно забрали у меня несколько лет жизни, поэтому, когда я увидел её улыбающейся, довольной, что смогла пошутить, я не удержался и сам улыбнулся.
Я снова протянул руку, и на этот раз она крепко сжала мою ладонь и сделала первый неуверенный шаг.
— Представляешь, если бы я залезла тебе на спину и ты понёс меня отсюда, как ребёнка? Никогда бы не позволила тебе это забыть.
Я закатил глаза, обхватил её за талию и повёл к выходу.
— И если хочешь сохранить себе жизнь, Искра, держи этот вариант при себе.
* * *
— Где, чёрт возьми, у тебя кровать?
Я остановился в дверях, оглядывая этот нелепо крошечный уголок, который Аннализа называет своей квартирой. Она всё ещё слегка пошатывалась, пока шла по студии, доставая из угла дорожную сумку и двигаясь к ряду чемоданов вдоль стены.
Она обернулась через плечо, кивнула на потертый бежевый диван и усмехнулась.
— Ты смотришь на неё. И вообще, Колт, как-то смело с твоей стороны намекать на что-то горячее прямо сейчас.
Я фыркнул, и даже несмотря на то что она не обернулась, видел, как её плечи затряслись от сдерживаемого смеха.
По крайней мере, значит, ей уже получше.
— Только не говори, что ты спишь на этой рухляди, — я пнул угол дивана, полагая, что он сейчас развалится.
Она вытаскивала одежду из разных чемоданов и коробок, потом прошла в ванную, включив мягкий свет, и принялась рыться в шкафчике.
— Не наезжай на него. Ты удивишься, насколько он удобный. К тому же я здесь временно, и я на мели. Тратить последние деньги на ненужную мебель не собираюсь.
Она выключила свет, застегнула сумку и вернулась ко мне. Остановившись рядом, провела ладонью по спинке дивана.
— Поверишь, если скажу, что он достался мне бесплатно?
Я едва не поперхнулся, закашлялся так, что она похлопала меня по спине.
— Что? — спросила она невинно. — Он ведь не с тараканами, успокойся. Я его хорошенько почистила. И потом… — она взяла с крючка куртку.
Я помог ей надеть рукава, забрал сумку и закинул ремень на плечо.
— «И потом» что?
Она подняла на меня взгляд, её красивые карие глаза налились краснотой, под ними легли серые тени. Мне стоило нечеловеческих усилий не обнять её прямо сейчас.
— И потом, — продолжила она, не отводя взгляда, — меня здесь почти не бывает. Ты знаешь мой график не хуже меня. Я даже вещи не разобрала, шкаф не купила. — Она кивнула на чемоданы в углу. — Я буквально живу в чемоданах и коробках, потому что больница стала моим домом. Последние месяцы я почти каждую ночь на дежурстве. Живу на перекусах и жирной еде из столовой. Зачем покупать кровать, которая будет стоять здесь и пылиться?
У меня внутри всё сжалось, и, чёрт возьми, если бы я ещё не ненавидел себя за сегодняшний вечер, эта реплика добила бы меня окончательно.
Глава 12
Аннализа
Меня вот-вот вырвет.
Квартира Колта совсем не такая, какой я её себе представляла. В редкие моменты, когда позволяла себе фантазировать о том, как он живёт, я представляла что-то приличное, конечно. Квартиру, подходящую для сорокалетнего, бездетного, одинокого хирурга, но никак не место, в котором есть каждая возможная роскошная мелочь.
Но, с другой стороны, он настолько отделяет личную жизнь от работы, что я и представить не могла, какой он вне стен операционной.
Поэтому в моих мыслях это была обычная квартира. Нейтральный дизайн, возможно, всё сделал риелтор, чтобы Колту не пришлось возиться при переезде. Или нанял дизайнера, тот взял его карту и сделал ремонт, не спрашивая лишнего. Я представляла стандартный кожаный диван, удобную кровать и гостевую комнату на случай приезда друзей или семьи.
Уж точно не ожидала, что зайду в прихожую и в полном изумлении увижу, как он открывает панель, чтобы отключить сигнал двери, а потом нажимает ещё кнопки, чтобы выдвинуть встроенную обувницу. Он спокойно снял кроссовки, убрал их вместе с моими в выдвижной ящик и снова спрятал панель в стене.
Я точно не ожидала пройти по мраморной дорожке в гостиную, где стоят не один, а два огромных дивана, окружающих нечто вроде пуфика, на котором спокойно можно устроить двуспальную кровать.
Я выросла в обеспеченной семье, в богатом районе, но даже наш дом не выглядел так.
Его квартира потрясающая, и есть большая вероятность, что меня сейчас вырвет прямо в ней.
Он провёл меня через прихожую на кухню и усадил на высокий стул у барной стойки. Я молчала, ошеломлённая, и чувствовала, как двойная доза глюкагона разгоняется по венам, оставляя после себя слабость и лёгкую дрожь. Я послушно сделала то, что он сказал. Наблюдала, как он уверенно двигается по просторной кухне, проходит мимо двойных раковин и открывает то, что я приняла за кладовку, но оказалось холодильной комнатой. Он исчез там на мгновение и крикнул что-то через плечо.
— Прости, — я закашлялась и украдкой вытерла слюну. — Что ты сказал?
Он вышел с тремя контейнерами, читая этикетки и ставя их передо мной.
— Похоже, у нас стейк с маслом из голубого сыра, жареная курица с брюссельской капустой и бататом, и её любимое — равиоли с луком-пореем.
Её равиоли?
Колт ни разу не упоминал о жене, да и о какой-либо женщине в его жизни. Услышать, как он с теплом говорит «её», заставило меня насторожиться, будто сейчас появится богиня в шёлковом халате и встретит своего мужчину с работы.
— Кто? — осторожно спросила я, надеясь, что не прозвучу как глупая девчонка с влюблённым видом.
— Глэдис. Шеф-повар.
Ну конечно, шикарную квартиру дополняет личный повар.
— Мне сейчас не очень хорошо; я знаю, что нужно будет поесть, но не сейчас. Спасибо. — Я сглотнула, обвела взглядом просторную комнату и заметила у стены барную стойку. Ряд бронзовых бутылок бурбона, наверняка
