французского коньяку.
— Саш, будешь? — спросил он.
— Нет, спасибо, мне ещё ездить за рулём до ночи, — отказался Чердынцев.
— Ну, как знаешь, — кивнул Садык и опрокинул стопочку.
Он крякнул, взял тонкий кружочек лимона и закинул в рот.
— Хорошо, — покачал он головой. — И жизнь хороша, и жить хорошо. Ладно, Сергей. Так и быть, в честь Нового года сделаю тебе уступку и не буду, как ты говоришь, подкидывать тебе голову коня. Если б конь был у меня, это был бы номер, а если б я был у коня, я б наверно помер.
Чердынцев деликатно посмеялся над шуткой. Садык лукаво, как дедушка Ленин в немых фильмах посмотрел на меня и улыбнулся.
— Принимаю твой ультиматум, сынок. Но предупреждаю. Если не сделаешь в течение недели того, что я тебе озвучил. Помнишь, да? Я тебе такую голову подброшу, что мало не покажется. И убийство Гагарина на тебя повесим, и Пятака в тот же день с семьёй и все твои прошлые проказы. Вот Александр Николаевич не даст соврать. У него всё запротоколировано, каждый твой противоправный поступок, включая езду без водительского удостоверения, на красный свет и с превышением скорости. Каждая твоя глупость и дурость имеется. И даже избиение Гагарина младшего. Вот так, брат. А как с вами кудесниками?
— А глаза такие добрые-добрые, — покачал я головой и посмотрел на Чердынцева.
Хотел сказать, что за мои же деньги досье на меня стряпает, но промолчал. Наверняка, факты, неизвестные Садыку, но имевшие место, например в Эмиратах, тоже присутствовали в этом досье.
В общем, закончив разговор более-менее мирно, Садык угостил нас конской колбасой, подарил каждому по каральке, накормил своими бутербродами и отпустил восвояси.
— На кофеёк? — спросил я у Чердынцева, когда мы вышли.
Он посмотрел на часы.
— Давай в Зелёную поляну заедем. Мне там жену надо забрать будет. Так что можем там же и в кафешке посидеть.
Так мы и сделали. Выехали от Садыка и поехали в поляну. Там на центральной площади запарковались и пошли в кафе. Пошёл снег.
— Здесь прямо особая атмосфера, да? — кивнул я. — Буржуйская. Даже снег им на Новый год дают.
Площадь была небольшой, но очень приятной и уютной. Гуляли парочки, родители с детьми, работали красивые дорогие кафе, ресторан. Имелся даже небольшой супермаркет с деликатесами.
— Не завидуй, — кивнул Чердынцев. — Имеют право. Честно заработали.
Мы переглянулись и улыбнулись. В кафе я заказал эспрессо, а Чердынцев латте. А ещё он взял десерт. Обстановка была тёплой, новогодней. Пахло корицей и свежей выпечкой. Ёлочка светилась гирляндами, детишки бегали, родители отдыхали. Шумно, весело. Просто идиллия, честное слово.
— Японцы говорят, что мужчина, который любит сладкое подобен женщине, — кивнул я.
— Ты позвал, чтобы настроение портить? Попробуй сам. Вкус неземной. Возьми ложечку, давай.
— А что это вообще?
— Семифреддо, типа мороженого, но не мороженое. Это зелёный чай и фисташки, ты попробуй-попробуй, а то ишь ты, японцы. Ты их сладости ел когда-нибудь? Попробуй сначала, а потом говори.
— А что, вкусные?
— У японцев? Дрянь. Есть невозможно. Рисовая мука и красная фасоль.
— Ладно, Александр Николаевич. У меня предложение.
— Какое? — поинтересовался он, не глядя на меня и полностью сосредоточившись на семифреддо.
— Хочу выкупить своё досье.
— Ой, да кого ты слушаешь. Нет никакого досье, это всё ерунда.
— Ну, не досье, а записи и вещественные доказательства. А я вас за это трудоустрою. На хорошую работу.
— Какую работу? — хмыкнул он. — Шутишь?
— Нет, какие шутки? Мне нужен глава фонда.
— Глава школьного фонда? — оторвался от семифреддо Чердынцев и уставился на меня.
— Ага, так точно. Работа — просто огонь.
— Ты чего, Серёга, с луны упал? — покачал головой Чердынцев. — У меня уже есть работа и даже не одна.
Он отложил ложечку и откинулся на спинку стула.
— Ну что это за работа? А я вам предлагаю реальное дело. Полезное. Важное, ёлки-палки. Официальная высокооплачиваемая должность. Это раз. К тому же, мы создадим не просто фонд, это будет боевой кулак. Легальная спецслужба. Это два. У вас будет столько возможностей внедряться во всякие штуки. Садыку плюс от этого. Но, главное, мы сможем свою игру вести.
— Какую ещё игру? — нахмурился он.
— Беспроигрышную. Будем раскручивать разных неправедных упырей и изымать награбленное непосильным трудом не в пользу Садыка, а в пользу тех, кто реально нуждается!
— Детские мечты, — махнул рукой Чердынцев.
— А вы подумайте, не отказывайтесь сразу. Получите доступ во все госучреждения, зарплату вам положим высокую. Она в процентах исчисляется от пожертвований, представляете? Создадим собственную службу безопасности с экономической разведкой. Всех гадов к ногтю прижмём. У вас будет море компромата. Бюджеты. Уровень! И, что немаловажно, никто вас не будет задалбывать приказами.
— Кроме тебя? — усмехнулся он.
— Ой, да ладно вам. Я говорю, вы только задумайтесь, какие открываются перспективы, сколько дел добрых можно сделать? Это работа, мне кажется, может считаться подлинным жизненным путём. Длиною в целую жизнь. Легальный шпионский центр со своим силовым блоком. Каково? И никто не будет знать, что у нас там такое. А? Хороша мысля?
Он не ответил. Уставился на меня и задумался.
— Ладно, Александр Николаевич. Ешьте фисташковое семифреддо и думайте. А я поехал собираться. Мне завтра в Москву опять лететь. Не забыть ещё Сергееву позвонить, сказать, что кончилась его ссылка.
— Паука ты ликвидировал? — неожиданно спросил Чердынцев.
— Он от старости умер и от злости, — ответил я. — Со злыми людьми всегда что-то происходит.
— Будет большой шухер, — кивнул он. — Очень большой.
— Давид вроде спокойно отреагировал. К тому же, нам-то что? Это охранники там перегрызлись.
— Приедут люди и будут разбираться, поверь. Ничего хорошего не будет. Впрочем, Новый год мы, наверное ещё встретим спокойно.
* * *
Мама, как ни странно, отпустила меня с лёгкой душой.
— Езжай, — сказала она. — Чего дома сидеть? Раз приглашают на мероприятия фирмы, отказываться нельзя. Главное, чтобы ты там не рот до ушей, а присматривался на будущее, место приличное подыскивал, а не конверты возить.
— Да мне уже намекнули что с нового года предложат какую-то менеджерскую должность. Но это не точно пока.
— Молодец, Серёжа. Правильно. Нужно иметь хватку в жизни. Иначе,
