просидишь с обиженным видом, а жизнь мимо пройдёт.
В общем, к моей поездке мама отнеслась с энтузиазмом. Сказала, что сходит к Юле, а потом будет отсыпаться.
Поэтому тридцать первого декабря я сел на утренний самолёт и улетел в Москву. В аэропорту меня ждала машина. Водитель сказал, что везёт меня в гостиницу. А Ширяй говорил, что надо ехать прямо к нему.
Нет, в гостиницу и никаких гвоздей. Водитель стоял на своём. Других инструкций у него не имелось, поэтому он повёз меня в «Шератон» на Белорусской. На часах было девять утра. Не раннее утро, конечно, но и… Колебаться я не стал и набрал номер Ширяя. Гудки полетели, понеслись, но все сгинули в пустоте эфира. Ширяй не ответил.
Тогда я позвонил Давиду. Давид был в Москве, но летели мы не вместе. Он ответил практически сразу, но был вздёрнут, говорил отрывисто, быстро. Что хотел? Сиди и жди. Если понадобишься, тебе позвонят. Зашибись. Вернуться до Нового года домой, в любом случае, было уже невозможно. Поэтому ничего не оставалось, как просто ждать.
Я зашёл в номер и бросил рюкзак. Хорошо, что поселили прямо утром, хотя, это было неважно. Торчать в комнате я не собирался. Телефоны были при мне, поэтому я вышел из отеля и зашагал по Тверской. А я иду шагаю по Москве…
В кармане завибрировал телефон.
— Ты прилетел?
Звонила Ангелина.
— Да, спасибо за приглашение.
— Ты разместился, всё нормально?
— Разместился. А где дедушка? Он сказал, чтобы я с самого утра прямо к нему мчался, но дозвониться не могу.
— Ну… да… — сказала она. — Такое дело… Дедушка… В общем, в больнице он.
— В больнице? А что случилось? Что-то серьёзное? Он надолго?
— Может быть… — вздохнула она. — Может быть, даже навсегда…
ОТ АВТОРА:
* * *
СКИДКИ ДО 50% Бывалый офицер гибнет и попадает в СССР 80х. Теперь он советский пограничник. Армия, боевое братство, козни иностранных разведок
Читать здесь: https://author.today/work/393429
7. Слово Акелы
Позавчера я видел Ширяя в прекрасном состоянии, цветущего, свежего и бодрого. С бронзовым загаром и в очень неплохой спортивной форме. Он наслаждался яствами, уплетал фуа-гра с французской булкой, был весел и полон сил.
Эта картинка немного не укладывалась в голове и не сочеталась с тем, что только что сказала Ангелина. И, хотя она, конечно, была злой и эгоистичной девочкой, вряд ли бы даже она заявила о единственном человеке, которого уважала, что он может не выйти из больницы без причины.
— Что случилось? — спросил я.
— Да блин… Вчера утром давление подскочило. У него бывало и раньше, но тут… Короче, страшная головная боль, речь поплыла, рука не слушалась…
— Инсульт что ли?
— Да, увезли с подозрением на инсульт вчера. Но сегодня уже оклемался, немного.
— А чего ж ты тогда каркаешь? — не сдержался я, и она почувствовала, притихла.
— Это врач так сказал, — пояснила она после небольшой паузы. — Ситуация выровнялась, но он говорит, что… ну, всякое короче. Ты в гостинице?
— Рядом.
— Хорошо. Я подскочу через полчаса и поедем к деду.
— А к нему можно вообще-то? — настороженно поинтересовался я. --- Пустят?
— Да, пустят. Он ждёт тебя. В общем, до скорого.
— Слушай, а что можно? В смысле, гостинцы какие-то…
— Ты угораешь? Какие гостинцы? Ладно, давай.
Она отключилась, а я вернулся в отель. В фойе было очень красиво. Ёлки стояли, коробки типа с подарками, дед Мороз, похожий на Санта-Клауса, с оленем. В общем, атмосферненько.
Я прошёл в бар и заказал сэндвич и большую кружку американо. И песенка на фоне шла соответствующая, бодрая и весёлая.
Tu vuò fa l' americano!
mmericano! mmericano…
Где-то люди умирают, а где-то слушают весёлые песенки и кушают кофий. С бутербродами. Диалектика учится не по Гегелю, как известно, и понимание приходит с бряцанием штыка…
Минут через двадцать снова зазвонил телефон.
— Ну, ты где? — спросила Ангелина.
— Сижу напротив тебя с кружкой кофе. Хочешь? Тут есть раф с лавандой.
— Поехали. И без лаванды тошно.
Я поставил кружку на стойку и подошёл к ней.
— Привет.
— Привет, Краснов…
Возникла заминка. Небольшая неловкость. Я-то просто, по-солдатски, привет и точка. А она вроде дёрнулась в мою сторону как бы для поцелуйчиков, чмоки-чмоки. Но я на такое не рассчитывал и стоял, как царь-пушка. А потом, когда понял, уже вроде и поздно было. А она зависла в едва заметном наклоне.
— Поехали что ли? — кивнула она, окидывая меня взглядом.
Да только окидывай, не окидывай, как говорится, каким ты был, таким ты и остался. Джинсы, кроссы, куртка. А вот Ангелина была на элеганте. Подчёркнутая строгость и простота, стоимостью тысяч двести.
— Что? — как бы чуть смутившись и опустив ресницы, спросила она. — Почему ты так смотришь?
— Поехали, Á нжела. Расскажешь по пути.
Мы вышли из фойе и уселись в красный блестящий «Рендж Ровер». Водитель, молодой подкачанный парняга в спортивном прикиде, приветливо и уважительно кивнул. И даже улыбнулся.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, — ответил я, усаживаясь за его спиной.
Ангелина села рядом со мной.
— Поехали, Вить, — кивнула она водителю.
— В ЦКБ, да?
— Да…
Ну, правильно, куда же ещё, конечно же в «Кремлёвку».
— Дед про тебя спрашивал, — сказала моя «невеста», когда мы выехали на Тверскую-Ямскую.
Она сидела, чуть поврнувшись телом ко мне и положив голову на подголовник. Смотрела спокойно и серьёзно, не отводила взгляд. Вообще, видеть её такой было крайне необычно.
— Надо же, — нахмурился я. — Давид у него был уже?
— Думаю, да, — кивнула она. — Наверное, наклепал на тебя. Разузнал про грешки твои? Да?
Она улыбнулась, а я хмыкнул. Честно говоря, Давид бы не стал, наверное, этого делать. Не ко времени это было. Но зачем тогда я понадобился Ширяю? Ведь он звонил мне, судя по всему, когда ему было очень плохо. У человека взрывается голова, а он в это время звонит мне? Не странно? Очень странно.
И что такого пожарного могло произойти? Вряд ли это было связано с Пауком. Да и вообще, был бы косяк, думаю, Ширяй просто сказал бы, мол, ты там разберись, и всё.
— Во-первых, Давида ты не слишком давно знаешь, — пожала плечами Ангелина. —
