тогда не налегайте, дорога-то дальняя.
— Слушай, ты мне зять или жена?
— Сосед, — хмыкнул я и вышел из кухни.
— Ты с кем там? — спросила Лиля.
— К знакомому заходил. Рассказывай, Лиль, я слушаю тебя.
— Чего так официально-то?
— Обычно…
— Серёж, а ты что на Новый год делаешь?
— Дома сижу. Сплю.
— Фу, как скучно. А почему дома-то сидишь? Кругом столько всего интересного, волнующего. Ты как дед старый что ли?
— Да. Лиля, скажи, что ты хочешь.
— Фу, какой грубый. Хочу пригласить тебя на ёлку. На новогоднюю вечеринку.
— Спасибо большое. Но нет.
— Ты не выслушал, а уже нет! — обиженно воскликнула она.
— У меня традиция. Тридцать первого декабря мы с друзьями ходим в баню, а потом я лечу в Ленинград. Если не лечу, то ложусь, смотрю кино про эту ситуацию и тихонько засыпаю.
— Да ну тебя. У нас будет самая крутая вечеринка в городе. Самая. Знаешь где? В «Пафосе»!
— На Кипре что ли?
— Почему? Клуб «Пафос». У нас, в Верхотомске.
— Понятно.
— А что, на Кипр бы поехал? Ну поехали, я организую.
— Нет, я в бане уже договорился.
— Банщик, — зазвенела она колокольчиком.
— Ага. Сам белый, а морда красная. Лиля, не получится. Извини, мне пора…
— Да подожди! Подожди. Туда билет, между прочим, семьдесят штук стоит. Это я про клуб.
— Солидно.
— В общем, мне отец подарил на Новый год семь билетов. Я тебя приглашаю. Будут девчонки, которые с нами летали в Турцию, помнишь?
— С нами? Помню.
— Вот. Там будет программа просто отпадная. Музыканты, стендаперы. Ну и меню тоже. И диджей.
— Шаман будет? — спросил я.
— Фу, шамана не будет.
— Тогда точно нет.
Она снова засмеялась.
— Серёжа, а чё, Глотова-то уехала?
— Не понял.
— Ой, да ладно, все уже в курсе, что вы разбежались. Что там скрывать-то? Лично я и не сомневалась, что вы разойдётесь. Где ты, и где Глотова. У неё ветер в голове. Сегодня одно, завтра другое. Сегодня люблю, завтра ненавижу.
— Так, мне пора.
— Серёжа, с наступающим! И я буду ждать тебя завтра.
— Я не смогу, — сказал я и отключился.
Я покачал головой. Хотел позвонить Кукуше, но мне тут же позвонил Чердынцев.
— Сергей.
— Да, Александр Николаевич, здрасьте. Освободились?
— Освободился? Нет, не освободился. Но шефу моему пофиг, освободился я или нет. Короче. Вызывает меня и тебя на дачу.
— Нахера на дачу-то переться? Делать больше нечего? Свои же дела есть. Почему нельзя в городе?
— Ну, позвони ему и разберись, — недовольно ответил Чердынцев. — Он злой как собака. Так что я тебя предупреждаю, поаккуратней.
— Что, не хотите альтернативного шефа потерять? — усмехнулся я.
— Тебя что ли? Не хочу. Ещё не всё выжал.
Он хмыкнул.
— Ну ладно. Когда? Во сколько?
— Ну, вообще-то через тридцать минут надо быть уже там.
— Охренеть!
— Ладно, Сергей, всё. Увидимся на даче.
— Увидимся.
Я пошёл на кухню. Сварил кофе. Достал из холодильника нарезку, солёный огурчик, горчицу и забабахал себе охрененный бигмак. Проглотил, выпил кофе и только после этого вышел из дома. И тут же у подъезда столкнулся с мамой.
— Ты куда это? — удивилась она.
— С парнями обещал встретиться. Я недолго, часика через полтора вернусь.
— Ты поел?
— Ага, бутер сделал.
— Серёж, а я кому готовлю? Там же котлеты! Какой ещё бутер! Ну, ты даёшь…
— Котлеты обязательно поем, как вернусь, — улыбнулся я.
Мама покачала головой и пошла домой. А я забрался в «Ларгус» и потихоньку поехал. Снова зазвонил телефон. Кончится это когда-нибудь или нет?
У меня зазвонил телефон
Кто говорит? Слон.
Что вам надо?
Шоколада.
— Анжéлика, — сказал я, отвечая на звонок.
— Краснов, привет. Как дела?
— Нормуль. С наступающим.
— Ага…
— Как там? Солнце, воздух и вода наши лучшие друзья?
— Да, — бросила она. — Что, отказался в «Пафос» идти с этой профурсеткой?
— С какой профурсеткой? — хмыкнул я.
— Да ладно. Будешь Лилю́шку защищать?
— Лилю́шку?
— Рифму сам подберёшь или помочь? Ладно, молодец, что не пошёл с ней.
— Почему?
— Ой, не надо эти почему, — сказала она чуть раздражённо. — Короче, завтра жду у себя. Будет спокойно и достойно. Люди все серьёзные, не как на дне рождения.
— На Мальдивы не полечу, — хмыкнул я.
— Да я в Москве уже, в Москве. Вернулась. Долго что ли? Села на самолёт и прилетела.
— Понятно. Ну, с приездом. Я не смогу. У меня планы. Или тебе от меня что-то надо?
— Что значит что-то надо? — вздёрнулась она. — Надо, чтобы ты приехал.
— А цель-то какая? — уточнил я.
— Что за цель ещё? Без цели! Новый год!
— Не, не могу. У меня планы.
— Ты чё, дурак, Краснов? Приезжай. Сюда. Тебя невеста выписывает.
— Допустим, невеста несостоявшаяся. А по факту, какая-то очень дальняя знакомая.
— Ты заколебал меня! Ты слышишь, я говорю, приезжай! Я в Москву вернулась!
— Ну, молодец, что вернулась, — ответил я. — Москва столица. Я-то причём?
— Ты угораешь?
— Нет, говорю совершенно серьёзно.
— Ясно, — резко ответила она и отключилась.
Хорошо, если ясно. А то ясности-то нам и не хватает в последнее время. Я глянул на часы и подкинул дровишек в топку. Вскоре показался знакомый поворот. Я свернул с шоссе и поехал по укатанному снегу. Впереди замаячил забор Садыковской дачи. Дорожка была свежерасчищенной.
Я подъехал и поставил машину перед воротами, нажал кнопку звонка. Щёлкнул замок, я толкнул калитку и зашёл во двор.
— Иди сюда! — крикнул с крыльца Садык. — Проходи!
Я зашагал к дому.
— С наступающим, Владимир Кажимович.
— И тебя, — недовольно ответил он. — По тому же месту. Заходи.
В доме было тепло.
— Вы извините, я без гостинцев. Чердынцев меня буквально врасплох поймал.
— Ничего, перебьёмся. Клади на стул куртку свою. Тапки обувай, пол холодный ещё. Не прогрелся дом.
На столе стояли коньяк, закуски.
— Что смотришь, голодный? Садись. Налетай.
— Нет, не голодный. Чердынцева ждать не будем?
— Подождём, уже подъезжает, звонил только что.
Я
