там был, некрасиво получится. Кто-то узнает, опознает, стуканёт, и будем потом кричать, мол, вы не так поняли.
— Да, — кивнул Парус. — Согласен. Короче, говорим так. Пришли. Бабки у Паука взяли. Сели играть. Играли на свои. А там вдруг кипиш, стрельба. Мы вышли, а они друг дружку уже перебили. Всё.
— Парус, ну ты давай там, — кивнул Толян, — раскидай бабло по кучкам.
— Мне не надо, — сказал я.
— Ага. Чистеньким хочешь выпорхнуть? Хер! Если все помазаны, тогда чётко. Сдаёшь других — сдаёшь и себя. А так херня какая-то. Да и… ты такой богатый что ли?
— Просто деньги грязные не люблю, — пожал я плечами.
— Ну надо же. А ты не слыхал, что денег чистых не бывает, брат? Иди в монастыре живи, ежели так. Там денег не надо.
ХХХ
— Что-то вы как-то быстро его нашли, — хмуро и подозрительно глянул на нас Давид.
— Да, он и не прятался, Давид Георгиевич, — развёл руками Парус. — Он же с нами у Паука был.
Брови у Давида полезли на лоб. Сегодня он в кресле не сидел, а стоял посреди кабинета, засунув руки в карманы. Выглядел он злым и крайне недовольным.
— Какого ляда вы там втроём оказались? — нахмурился он.
— Ну, типа, достопримечательности молодому бойцу показать. Вот, кстати, что от Паука взяли…
Парус протянул бумажный пакет из «Вкусно и точка». В него засунули пять лямов для Давида.
— Что-о-о? — грозно протянул тот. — Это экскурсия что ли?
— Я сам хотел посмотреть, — объяснил я. — Попросил парней, они не отказали.
— Не понял, я вас туда развлекаться отправлял?
— А я не развлекался, я с познавательной точки зрения. Хотел увидеть язву общества своими глазами.
— Я тебя пока не спрашиваю вообще, — отчеканил он. — Что там за кипиш случился?
— Да, там вообще кирдык, Давид Георгиевич, — воскликнул Парус.
— Слушаю.
— Там бойцы, Юрик и Семён что-то не поделили… с Пауком.
— Как это они что-то не поделили? — возмутился Давид — Они там сто лет работают! Всю жизнь делили, а сейчас не поделили?
— Да я-то откуда знаю? — расправил грудь, развёл руки и напыжился Парус. — Их заднеприводных разве поймёшь?
— Чё ты несёшь⁈
— Давид Георгиевич, это все знают.
Парус изложил версию, которую мы придумали в машине.
— То есть, погоди, поправь меня, если я ошибаюсь, — кривя губы произнёс Давид. — То есть вы… Я вас отправил по делу, а вы там что, играть сели? Я не понял!
Он разорался конкретно, не на шутку.
— А этот где был? — спросил он, прооравшись и показал пальцем на меня.
— Этого вообще там не было, — ответил Парус. — Он с девкой развлекался.
— С девкой развлекался⁈ — уставился на меня Давид, выпучив глаза.
— Что ты несёшь? — засмеялся я. — С какой девкой? Я же за тобой стоял, Андрюха! Тебе ещё щелбан поставил, когда ты перебрал.
— Ты чё, Парус? — поддакнул Кутя. — Он с нами был всё время.
— А, да, сорян, что-то я это… Обидно так перебрал, кстати…
— Чё вы мне тут пургу несёте? — рявкнул Давид. — Вы что, не могли вмешаться?
— А чё вмешиваться-то, Давид Георгиевич? — воскликнул я. — Дался нам этот Паук? Мразь конченая. Грохнули его. Туда и дорога.
— Краснов!
— А что? Отвратительнейшая личность. Честно говоря, я в шоке, что у вас такие партнёры. Реально. Вы знаете, как он там бабки зарабатывает? Кровь сосёт из…
— Ты не охерел⁈ — перебил Давид. — Тебя кто спрашивал, сучонок⁈
— Нет, я понимаю, конечно, вам деньги-то он хорошие приносит. На грязи, боли и страданиях человеческих. Но вы сами-то подумайте, а если всплывёт, что вы его крышуете?
— Рот прикрой, щенок!
Давид разозлился по-настоящему. А Толян строил мне страшные рожи, чтобы я уже заткнулся. Но я никак не затыкался.
— Да не понимаю я… — спокойно продолжал я, не собираясь сбавлять обороты. — Правда, не понимаю. У вас такой бизнес легальный, практически, огромный, и представьте, например, выходит статья «Глеб Витальевич и Давид Георгиевич, уважаемые когда-то люди, участвовали в низменном кровавом, жестоком и порочном бизнесе». Вся ваша капитализация, депутатизация и общественный вес улетят в трубу. В один миг
Парни смотрели на меня, охерев от такой наглости.
— А это, — сузив глаза и прожигая меня взглядом, протянул Давид, — не ты, случайно, Паука мочканул? Пока ты там не появился, его охранники с ним не ссорились.
— Я признаюсь, желание было такое, — кивнул я, — раздавить эту гадину. Как червя, как слизняка поганого.
— Ну смотри, Краснов, — тихо проговорил Давид. — Если я узнаю, что это ты… тебе конец.
Давид подошёл к столу, опустился в кресло и откинулся на спинку. Он долго сидел молча, не глядя на нас. Потом качнул головой.
— Короче, слушайте сюда, умники. Третьего числа едете втроём в Новосиб. Старший — Кутя.
— Понял, Давид Георгиевич, — кивнул Толян.
— Этому гадёнышу малолетнему, — сверкнул глазами Давид Георгиевич, — дашь самую грязную работу, ясно? Нужно будет жечь самых упёртых, пусть жжёт. Терзать невинных — пусть терзает. Если кто на пути встанет — чтобы он замочил. Персонально. Понятно?
— Понятно, — кивнул Толян.
— Ну… раз понятно, пошли вон отсюда, чтобы я вас до следующего года не видел.
Уговаривать нас не пришлось. Мы быстренько вышли из офиса и забрались в «крузак» к Толяну.
— Ну и всё, — ухмыльнулся Парус. — Как говорится, вот и всё, а ты боялась?
Он заржал.
— Да погоди ты, — отмахнулся Кутя. — Ты думаешь, он сейчас поорал и всё, успокоился? Копать будет.
— А где копать-то?
— Где? У тебя на бороде. Вот, например, там был Логопед и дохера чё слышал. Это раз. А ещё там были шлюхи пауковские и какой-то очень умный кент выдал им по пятьсот штук на руки в качестве моральной компенсации. Наверное, в мэры будет кандидатуру выставлять, да?
— Это ещё ничего не доказывает, — пожал плечами Парус.
— Ага. Кроме того, что бабки мы Давиду принесли далеко не все. А бабки, видать, были немалые, что четыре ляма просто так на благотворительность раскидали,
