пола, а я уже выскочил из кабинета, влетел в комнатушку напротив и прикрыл дверь.
Практически сразу я услышал топот ног. Шаги смолкли, и я рванул дверь на себя. Рванул и тут же выстрелил. Ба-бах! На этот раз на пол полетел Юрик. А я повернулся выстрелил в конец коридора. Туда где из открывшейся двери появился охранник, прибежавший с нижнего этажа.
Бах! Бах! Я его опередил. Он рухнул, не успев сделать ни одного выстрела. Из игровой комнаты выглянул Кутя. Увидел меня и глаза выпучил. Я, ничего не говоря, вернулся в кабинет.
— Школяр! Ты охерел⁈
Кутя влетел в комнату вслед за мной и остолбенел. Взгляд его скользнул по трупу Паука и упёрся в нутро сейфа.
— Охерел… — тихо повторил он. — Ты чё творишь…
— Ты знаешь, что он мне предлагал? — жёстко отчеканил я. — Знаешь, да. А чё ты сделал? Посмеялся?
— Э, э, ты чё несёшь! Убери ствол. Вон бабки возьми. Смотри сколько…
— Меня бабки его не интересуют, я на свои привык жить.
Я дёрнул ящик стола и схватил тетрадь.
— А ты если хочешь забрать бабло, — добавил я, — возьми волыну у Юрика. Внизу трое кентов с пушками.
— Ты чё, дурак, Серёга? — покачал Кутя головой, а глаза его уже бегали, шарили по шкафам, искали сумку или пакет, куда сложить бабки.
В комнату влетел Парус.
— Толян! — заорал он. — Чё за блудняк⁈
— Экспромт, ё-моё, — ответил Толян. — Не кипишуй, братан. Забери плётку у Юрика.
Я набрал Кукушу.
— Как дела? — спросил я.
— Пока всё тихо, — ответил он. — Кипиша нет. У тебя как?
— Норм. Потом позвоню.
Парус забрал из руки Юрика пистолет.
— Сука! Сука! Сука!!! — прорычал Парус. — Пацаны, чё за беспредел⁈ Нас сейчас завалят. Положат здесь! Кутя, в натуре!!!
— Не скули, — бросил тот, набивая бабками мусорную корзину. — Раз врюхались, хотя бы лавэ заберём.
В коридоре раздались крики. Топот. Я опустился на пол и осторожно выглянул. Из игровой выскочил дядька, игрок. И тут же хлопнул выстрел. Дядька вскрикнул и выдал трёхэтажную конструкцию с использованием не более двух-трёх слов. Он упал передо мной, прикрыв от посторонних взглядов и захрипел
Стрелок на другом конце коридора вытянул шею, пошёл в нашу сторону.
— Не стреляй, братуха! — крикнул Парус. — Тут Паука ранили! У меня нет оружия. Ты сам проверял. Я чистый!
Он осторожно выглянул в дверной проём.
— Доха, это же я, Парус!
— Где Паук⁈ — крикнул Доха.
— Здесь он. Раненый.
Толян громко застонал, изобразив Паука.
— Где стрелок⁈
— Его Семён завалил!
— А где… — начал Доха задавать вопрос про Семёна, но Парус оборвал его на полуслове.
— В Караганде! — воскликнул он, выглядывая и нажимая на спусковой крючок.
Доха упал, а Парус схватил бутылку виски и начал лить на бумаги и мебель.
— Десять негритят, — приговаривал он сквозь зубы. — Пошли купаться в море…
Дальше события развивались стремительно. Рядом с кабинетом находилась ещё одна лестница, «служебная». Нэнси вывела нас по ней вниз. Пока наверху разгорался пожар, мы спустились в подвал, который никто не охранял.
Двое оставшихся охранников находились в зале на первом этаже. Судя по всему, они были до сих пор не в курсе того, что происходило над их головами. В баре играла музыка, танцевали стриптизёрши, царило предпраздничное настроение и предположить, что какой-нибудь налётчик захочет устроить шухер и подписать себе смертный приговор никто не мог.
Через окно в подвале все выбрались наружу. Окно располагалось с обратной стороны здания, так что от шлагбаума видно нас не было. Камеры, конечно записывали всё, но сервер находился внутри здания и надвигавшийся пожар должен был его уничтожить. Сидеть и просматривать записи было некогда, поэтому просто выключил всё оборудование. И сам бросил спичку.
Невольницы и один невольник разбежались, кто куда, получив от меня финансовую компенсацию.
На парковке оставалась машина. Но к моменту, когда мы появились на парковке, охранники уже мчались внутрь. Второй этаж пылал. Светить Кукушу я не стал. Он видел, что я уезжаю с кентами, и я ему ещё сообщение написал.
— Чё было-то, парни? — спросил Кутя, когда мы отъехали на приличное расстояние.
Он остановился на обочине и посмотрел на меня и на Паруса.
— Пожар, — пожал плечами Парус. — Чё, бывает же. Случается такое.
— Ну, — кивнул Кутя. — От огня у всех в пушках порох повзрывался, да? И пули сами повылетали и всех поубивали. Так что ли?
— Там всё так раскалится, — махнул рукой Парус, что и следа не останется ни от пуль, ни от гильз.
— Ну-ну. Умник. На самом деле, Крас всё замутил, пусть и отмазывается он теперь.
— Ага, точняк, пацаны, — усмехнулся. — Бабки-то вы себе взяли. Я и пальцем к ним не прикасался.
— Ты Алёша, в натуре! — напустился на меня Кутя. — Где эти бабки⁈ Где? Ты почти половину шлюхам раздал, онлифанщицам, патитуткам драным. Чё с тобой? Вообще не алё?
— Ты в натуре бешеный какой-то, — повернулся ко мне Парус. — Чё у тебя с башкой, парень⁈ Ты Пауку мозги вынес только потому что он тебе воздушный поцелуй послал?
— Не только, — пожал я плечами. — Ещё потому, что он упырь и законченная мразь. Думаю, он вам тоже не нравился, пацаны.
— Пацаны, — передразнил меня Кутя. — Он законченная мразь. Ты так Давиду и скажешь, наверное, да?
— Давиду нельзя говорить, — воскликнул Парус. — Мы же бабки подрезали!
— А если ему Логопед расскажет? Он с нами за столом сидел, вообще-то и видел поганое ведро, набитое баблом.
— Логопеда надо было валить! — врезал кулаком по ладони Парус.
— Там же бармен ещё был… — помотал головой Кутя.
— Нет, он пошёл за пивасом. Сука! Придётся Давиду всё, как есть говорить. А бабки мы не видели. Они сгорели в сейфе и все дела.
— Серьёзно?
— А причём здесь Давид, вообще? — спросил я. — Как он узнает, что мы там были?
— Правда, — пожал плечами Кутя, — как он узнает? Действительно… Разве что-то вообще указывает на нас? Ну… если только… может быть… я конечно не уверен, но может то, что он сам нас
