в бар, и получил ответ, что вход только по приглашениям. За клиентом, судя по всему, Паук не бегал. Я вернулся в машину.
— Посидим, понаблюдаем, — кивнул я. — Осмотримся. Как к нему заёмщики попадают, интересно, если просто так хрен пройдёшь?
— Созваниваются, наверное, — пожал плечами Кукуша. — Кто его знает. У тебя номер есть? Можем занять у него бабла. Но он походу крепко сидит, смотри какие тачки подъезжают.
К шлагбауму подкатил навороченный «Гелик».
— Мне кажется, или он из золота сделан? — засмеялся Кукуша. — Я шизею, дорогая редакция. Чё у людей в головах.
Машина действительно казалась цельно-золотой. А вслед за ней к воротам подъехала тачка попроще. Можно сказать, стандартная. Это был тёмный «крузак».
— Оба-на… — проговорил я и, быстро достав из кармана телефон, набрал номер Паруса.
— Здорово, Андрей Валерьевич, стойте не заезжайте!
— Куда⁈ — не понял он. — Ты чего, Крас⁈
Шлагбаум перед ними открылся.
— Ждите, ждите, я уже бегу!
Я выключил телефон и выпрыгнул из машины.
— Дядя Слава, не серчай, я вон с теми заскочу, огляжусь там.
— Я подожду тогда, — предложил Кукуша.
— Да ну, нафиг. Будешь ждать хрен знает сколько. Всё пока.
Я сделал рывок и подбежал к «тойоте».
— Здорово, братва! — воскликнул я, запрыгивая в тачку.
— Э! — закричала охрана. — Чё за дела!
— Рот закрой! — огрызнулся Парус. — Он с нами!
Кутя обернулся ко мне через плечо и с интересом посмотрел.
— Школяр, ты чего, на тёлочек решил посмотреть? А у тебя смотрелка-то выросла?
— Всё что надо выросло, Толян, не волнуйся за меня, — ответил я и Толян, похожий на гротескного киллера из французской комедии заржал и придавил педаль газа.
Мы въехали и остановились на свободном месте на краю парковки. Машин было немного.
— Народ имеется, да? — сказал я, покрутив головой.
— Когда как, — усмехнулся Парус. — Ты откуда взялся?
— Да я хотел зайти, посмотреть, чё почём. А они говорят, типа только по приглашениям. Я чё-то не понял, а как они зарабатывают? Продают приглашения или чё? Странный бизнес, нет?
Парни переглянулись и заржали.
— Ну погнали, посмотришь. Только взаймы не бери, потому что разденут до трусов. Так и зарабатывают.
— Ладно, занимать не буду…
* * *
Мы зашли внутрь. На входе были рамки, охранники, шмон. Телефоны разрешили оставить, но съёмку запретили. Мы прошли по совершенно непримечательному казённому коридору и оказались в не очень большом зале. Раньше здесь, наверное партсобрания проходили.
Играла музыка. На невысокой сцене танцевали голые девицы. Они извивались, нанизывались на шесты, крутили различные па-де-па.
— В наше время, — усмехнулся я, — стриптиз поинтересней был.
Парни заржали.
— Иди, закажи себе молока с печеньем, — сквозь смех проговорил Парус.
Обстановка была безыскусной. Примитивный интерьер, примитивная программа, примитивные желания. Если бы не удручающее качество хореографии, можно было бы подумать, что я внезапно перелетел обратно в свой девяносто пятый, а то и в девяносто первый. Музло тоже качало соответствующее.
Музыка нас связала
Тайною нашей стала
Всем уговорам твержу я в ответ
Нас не разлучат, нет…
— Чёт, пацаны, как-то стрёмно, нет?
Мне говорят, ты сошла с ума
А я говорю, разберусь сама…
— Привередливый какой, — снова заржал Парус, а Кутя, замерев, следил за хореографическими этюдами.
Учитывая его специфическую рожу, было смешно и без Пьера Ришара.
— Всё-таки, — почти прошептал он, когда музыка стихла и трое девиц закончили свой номер, — женщины прекрасные существа…
Публики было мало, она была разношёрстной и, судя по всему, не слишком привередливой. Деловые костюмы, квадратные челюсти и фальшивые ролексы уравнивались сиянием дешёвых новогодних огней с торговцами урюком и представителями других социальных групп.
— Ладно, — толкнул меня локтем Парус, — посмотрел, пошли дальше. Экскурсия продолжается. Цени, между прочим, где ещё таких наставников найдёшь?
Мы снова вышли в коридор и дошли до двери у которой стояло двое шкафов-охранников.
— Десять негритят пошли купаться в море, — сказал Парус.
Охранники кивнули, отступили и открыли дверь. За дверью оказалась лестница, по которой мы поднялись на второй этаж.
— Прямо тайны мадридского двора, — покачал я головой.
На втором этаже охранники тоже были, но пароль не спрашивали. Мы снова оказались в коридоре со множеством дверей. У одной из них стоял грузный мужик с загрубевшим лицом и стеклянными заиндевевшими глазами.
У него были большие залысины и тонкие волосы. Он глянул на нас и повернулся к стоящей перед ним девчонке в короткой юбке и кофточке с огромным вырезом. Лет ей, как мне, может, на год больше.
— Я уже отработала! — тоскливо и испуганно возмущалась она. — Отпустите меня, пожалуйста.
— Чё? — через губу ответил мужик. — Чтобы всё отработать такими темпами трёх жизней не хватит. Тебе говорили, чтоб ты перед камерой не лежала, как бревно, а заводила зрителей? Не захотела сама себя пялить? Теперь Рахмон тебя пялить будет. Иди глотай да помалкивай. Пока до последней копейки не отработаешь, не выползешь отсюда. Давай, пошла!
— Но, Борис Леонидович, я же вам кучу денег принесла, я не проститутка! — заплакала она.
— Нет, конечно, — тут же кивнул он. — У нас вообще проституток нет. Это законом запрещено. Просто отработаешь, как договаривались и пойдёшь, куда захочешь.
Он посмотрел мимо нас в сторону охранников и крикнул:
— Семён, отведи её к Рахмону. Иди, работай, дура!
Парус смотрел на девушку с интересом, а Кутя — с большим интересом.
Здоровенный Семён схватил её повыше локтя и потащил по коридору. Дёрнул одну из дверей и затолкнул бедолагу туда.
— Эта занята уже, — повернулся к нам Борис Леонидович. — Но есть ещё парочка, если надо. И моложе, и старше. Если хотите Семён покажет.
— Не, — с сожалением ответил Кутя. — Мы сегодня играем, Паук.
— Ну, давайте, — кивнул он. — На займы во время игры пониженный процент. В курсе, да?
Кожа у него была жирной и рыхлой, изъеденной ямками. А волосы выглядели очень неопрятно, на плечах виднелась перхоть. Паук производил крайне отталкивающее впечатление.
— А это кто? — спросил он, разглядывая меня. — Не продаёте?
Парни заржали.
— Шучу-шучу, — кивнул он мне и чуть причмокнул толстыми губами.
— С незнакомыми людьми нужно шутить как можно аккуратнее, — заметил
