всего.
— Сейчас, — кивнула Жанна. — Размотал ты меня, как школьницу.
Она взяла телефон и набрала номер.
— Виталик, отличный парень. Я ему передала твои материалы по директрисе, кстати.
Раздались гудки.
— Да, Жанна Константиновна, привет, — послышался густой баритон.
— Виталик, привет. Слушай, ты занимался не так давно одним пассажиром занятным по имени Паук.
— Да, — ответил он. — Было дело.
— Можешь сказать, почему не запечатал?
— Улики сначала у нас пропали, а потом и состав преступления испарился. Потерпевший оказался невменяемым, типа всё придумал в период обострения. Экспертизу даже проводили.
— Как интересно… — усмехнулась Жанна. — А где он обитает, чем дышит? Не потерпевший, а Паук.
— У него стриптиз-бар. Вернее, просто бар. Даже не бар, а офис. Всё запутано, короче. И там всякое бывает. У него онлифанщицы сидят работают, комнаты для встреч имеются, что ещё… Принимает заёмщиков. Он же деньги ссужает. Потом выбивает, до самоубийства доводит. Там много всего, вы скажите, что интересует. А, забыл ещё моментик. Ещё у него играют в карты. Не всегда и только по приглашению. Крупные ставки. И опять же займы под проценты. Обувает народ. Схемы такие, что выиграть невозможно в принципе. Но крыша хорошая, никто уже много лет не может сковырнуть. Многочисленные проверки нарушений не выявили.
— Я поняла. Слушай, Виталь, я твой телефон дам пареньку одному. Это он нарыл на школьную директрису, помнишь?
— Да, конечно. Его номер у меня есть.
— Хорошо. Твой ему тоже дам. Если что, не отмахивайся, вдруг помочь надо или ещё что, хорошо?
— Ну-у-у… — замялся Виталик. — Ладно… хорошо…
— Парень перспективный, — сказала Жанна и подмигнула мне.
Вскоре позвонил Кукуша. Сообщил, что освободился. Я попросил его подъехать за мной к Жанне.
— Уходишь… — с усмешкой констатировала она. — А что ж ты кривился, когда я тебе правду-матку резала? Не понравился взгляд со стороны?
— Не понравился, — сознался я, но говорить, что взгляд этот меня разозлил не стал, она и сама заметила, наверное.
Мы вышли в прихожую.
— Когда вечеринка? — спросил я.
— Какая? — удивилась Жанна.
— Прощальная, — хмыкнул я. — Отвальная.
— Только что была, — кивнула она. — Ты на ней присутствовал. Всё, Краснов. Уезжаю. Знаю, что ты приложил руку к моей популярности. Сначала злилась на тебя, но по прошествии времени говорю спасибо. Но впредь без согласования ничего не делай.
— Даже если звёзды будут раздавать на погоны, с тобой советоваться? — улыбнулся я.
— В этом случае — особенно. Ну что, малолетка… обойдёмся без слёз? Иди ко мне, давай, обними мамочку.
— Ты не думай, что избавилась от меня, — покачал я головой и улыбнулся. — Я в Москву часто езжу. У меня там невеста.
— Нет, ты специально что ли⁈
— Да шучу, шучу, любовь моя. Шучу. Ты где жить будешь, не в общаге, надеюсь?
— Даже не думай, — подмигнула она и с лёгкой грустью добавила, — не надейся…
Жанна шагнула ко мне, прижала, притянула мою голову, как в чёрно-белом фильме про войну и крепко поцеловала. Крепко и сильно. С языком.
— Всё, иди, воюй. Хорошо, что мы почти на одной стороне, правда?
Это была правда. Я сбежал по ступеням и вышел во двор. Подождал несколько минут на ветру. Это даже и неплохо было. Вроде как, все мысли из меня ветром выдуло. Приехал Кукуша.
— Ну что, добытчик, добыл «оливье»? — спросил я, сев на сиденье рядом с ним.
— Племяш, ты не злись, ну просто для Ларисы это всё не просто так, типа она там атмосферу дома старается создать, чувство семьи… ну… короче чё-то такое…
Я улыбнулся и похлопал Кукушу по руке.
— Не парься, дядя Слава, никуда этот паучина от нас не денется. Я зато точно разузнал, где он окопался. Поедем глянем, ладно? Это там где «Лента» на Кузнецком, только с другой стороны. Недалеко от строительного магазина. Там отдельный въезд.
Кукуша выехал на проспект Ленина, и мы двинули в сторону центра. Зазвонил секретный телефон.
— О, Сергеич, — воскликнул я и, нажав на кнопку произнёс в трубку, — с наступающим, Сергей Сергеевич!
— С каким, к херам, наступающим? — воскликнул он. — У всех праздник, а я тут, как раб на галерах.
— В смысле? — улыбнулся я, слушая его сварливый голос. — Вас что там, амазонки в плен взяли?
— Куртизонки! — недовольно срифмовал он.
— У вас опять деньги кончились?
— Ну, знаешь ли, Манжерок вообще-то дело не дешёвое. Бабки летят, только свист стоит.
— Вы что, в Манжерок переехали?
— Планирую только. Там тёлочки лучше. Профессиональнее. Тут у меня только деревенские, но по три. А там отборные. Но по пять. А если по чесноку… Серёга, хорош уже мозги мне сношать. Я домой хочу. Чё мне здесь? Задолбался уже. Давай, договаривайся с Садыком. Или с затыком. С кем хочешь, короче, но на Новый год хочу вернуться домой.
— Так Новый год уже завтра, можно сказать.
— Если завтра утром выеду, как раз успею.
— Не надо никуда выезжать. Подождите. С кем вы встречать-то тут будете?
— Хоть с Михаилом, а хоть и с кроватью родной. Тоже варик неплохой.
— Подождите, Сергей Сергеевич, — повторил я.
— Я-то жду, конечно, — воскликнул Сергеев, — но имей в виду, если с Садыком не договоришься, не откупишься от него, я в президентский люкс в Манжерок перееду и буду строить свою медиаимперию вокруг Алтая. Ибо там сакральный, духовный… Духовное… Это… забыл, в общем, но неважно. Ты меня понял. Всё. Жду звонка. С самого раннего утра.
Отключился.
— Чё он там? Как Ленин в Разливе?
— Ну, типа… Приехать хочет. Истосковался…
* * *
Парковка перед воротами отделялась от парковки строительного гипермаркета и от парковки «Ленты» рядами заснеженных ёлок. Но проезд имелся, и это было довольно удобно в случае облавы или ещё чего-то экстремального.
Впрочем, у Паука была и внутренняя парковка за шлагбаумом и бетонной оградой. Плиты были старыми, советскими, да и здание, находившееся за ними тоже выглядело памятником коммунистической эпохи. Построенное из красного, потемневшего от времени кирпича, оно походило на штаб воинской части или гарнизонную комендатуру.
Я вышел из машины и спросил охранников на КПП, можно ли пройти внутрь и заглянуть
