Внезапно решение найдено. Он не вернется в Европу, в Вену! Он останется в Аддис-Абебе…
Между тем настала глубокая ночь. Несмотря на поздний час, Бибер разыскивает в будит одного из членов миссии, барона Альфонса фон Милиуса. На пути каравана из Джибути в Аддис-Абебу он всегда был верным спутником Бибера. Милиус, страстный охотник, с удовольствием останется, ему не хочется возвращаться домой, не приняв участия в охоте на крупную дичь.
В лице Милиуса Бибер находит усердного слушателя, когда он снова и снова рассказывает о Каффе. Проходят часы. Сна как не бывало. Бибер и Милиус решают остаться в Аддис-Абебе.
* * *
Рано утром миссия покинула Аддис-Абебу. Бибер и Милиус, оставшись вдвоем, решают просить Менелика об аудиенции. Получить ее им удалось лишь через несколько дней. Министр Ильг добился для них особой аудиенции. Менелик готов принять обоих. Он еще не забыл прошлогодней просьбы Бибера. Бибер вновь просит императора дать, наконец, разрешение на поездку в Каффу.
Негус, на которого подобное упорство произвело глубокое впечатление, совещается со своими приближенными, прежде всего с министром Ильгом. Неожиданно он зовет одного из своих писцов и приказывает ему выдать Биберу и Милиусу следующую грамоту: «Я, победоносный лев, Менелик II, милостью божьей царь царей Эфиопии, даю господину Фридриху Биберу и барону Милиусу из страны Австрия мое разрешение проследовать в Каффу и возвратиться обратно. Они вольны ходить, куда им вздумается; не запрещайте этого им; относитесь к ним дружелюбно. Я даю им свое разрешение охотиться на всех диких животных, исключая слонов; не запрещайте этого им. Слона они могут убить только одного. Написано в 16-й день месяца мегабит в год 1905 в городе Аддис-Абеба».
У Бибера кружится голова. Все ликует в нем; он еще не в состоянии постичь, что теперь действительно находится на пути к цели своих стремлений — исследовать погибшее государство царей-богов, окутанную легендами Каффу; что, наконец, после долгих лет упорной борьбы осуществляется дело его жизни.
На границе Каффы
Внутреннее возбуждение и трепетное ожидание, владевшие Бибером в те дни, сквозят в страницах его дневника.
«18 апреля. Наконец, все позади. Вчера я уже думал, что приготовлениям к нашему большому путешествию в Каффу не будет конца. Следовало позаботиться о многом: все запаковать, приобрести мулов, нанять погонщиков и носильщиков. Наш отряд состоит из сорока амхаров, или галла. Багажом навьючены более двадцати мулов. Кроме того, мы поведем с собой семь верховых животных. Вчера, наконец, мы оба, Милиус и я, избавились от главной заботы — найти добросовестного переводчика и проводника. Император лично прислал нам одного из своих надежнейших людей, который, конечно, имеет задание наблюдать за нами. Это бывший русский офицер, давно осевший в стране и превратившийся в настоящего эфиопа — Евгений Сенигов. У него небольшое имение внизу, в Дауро; он одевается, живет и мыслит, как амхар.
Теперь все готово. Сегодня я еще раз посетил многочисленных знакомых и друзей, которых приобрел в Аддис-Абебе, и попрощался с ними. Теперь я хочу отдохнуть, хотя боюсь, что мое внутреннее беспокойство, моя радость по случаю завтрашнего выступления экспедиции не дадут мне заснуть.
Итак, мне все-таки дано ступить на землю Каффы первым белым исследователем, изучите страну, людей, культуру. Что увижу и испытаю я там? Какие сведения привезу я об этом царстве, лишь гибель которого приподняла немного завесу над великой тайной, окутывающей страну?
Я все еще не могу до конца поверить, что Менелик действительно дал нам обоим разрешение поехать в Каффу. Неужели он боится, что белые могут узнать слишком многое из его тайн и сообщить об этом в Европу?!
19 апреля. Пока со всем было покончено, наступил полдень. Затем мы наконец-то отправились из Аддис-Абебы на юг! Только теперь началась для меня настоящая Африка. Свободная жизнь в глуши, с разнообразными радостями и лишениями лагерного существования, которое длится месяцы. Мой караван в пути. Медленной рысцой продвигаемся вперед. Милиус, Сенигов и я обычно в голове каравана.
Далеко на юге — черные тучи. Мы слышим непрекращающиеся громовые раскаты, и, хотя над нами ярко светит солнце, мы видим, как сверкают молнии у далекого черного горизонта. Там, на юге разбушевалась природа. Но мы непреклонно движемся все дальше и дальше — к Каффе.
Неожиданно издали слышится страшный шум. Сначала мы не в состоянии понять, что это за необычайный визг и вопли. Вот!.. Недалеко от эфиопской деревни под высоким деревом сидит несколько судей в исполненных достоинства позах, окруженных своими прислужниками. Мы становимся свидетелями сцены суда. Привязанные друг к другу преступники ждут приговора. А вокруг — как повсюду на земле — толпятся любопытные, желающие быть свидетелями судебного разбирательства и немедленного приведения приговора в исполнение согласно обычаям страны.
Вот стоит перед судьей первый обвиняемый, длинный, как жердь, амхар. Как он дрожит! Рядом с ним — истерично кричащая женщина, его жена, с целой кучей родственников и знакомых. Она, захлебываясь от рыданий, пытается объяснить судье, спокойно глядящему перед собой, что ее муж нарушил супружескую верность.
Женщина кончила свою жалобу. Судья несколько оживился. Теперь следовало бы дать слово обвиняемому для защиты. Ничуть не бывало! Обвиняемый не имеет права защиты. Судья объявляет приговор: "Двадцать пять ударов кнутом, — говорит он, — справедливое наказание для мужа, нарушившего супружескую верность".
В этот момент на бедного преступника накидываются четверо стражников, которых позднее богато вознаградят милая супруга, ее родные и знакомые. Тотчас он связан по рукам и ногам. Они грубо бросают его на землю вниз лицом, за руки и за ноги плотно прижимают к земле. Начинается ужасная пытка. Пятый стражник стегает кнутом. Шестой считает удары. Слышно, как кнут, свистя в воздухе, бьет по обнаженному телу. Уже на пятом ударе смолкают ужасные крики наказываемого. Несмотря на это, палач продолжает безжалостно стегать по окровавленной спине преступника.
В Эфиопии законы неумолимы. За кражу вору по приговору судьи отсекают правую руку до запястья. За убийство существует лишь одно наказание — смертная казнь. Если кого-либо уличат в клевете, то нередко случается, что в наказание у виновного вырывают его согрешивший язык. Есть, однако, и такие преступления, которые караются тюремным заключением. По желанию виновного, тюремное заключение может быть заменено бичеванием. Вместо года тюрьмы — двадцать пять ударов по обнаженному телу в качестве выкупа. После этого преступника отпускают на свободу. При осуждении на два или три года тюрьмы повышается и такса. Но разве человек вынесет пятьдесят подобных ударов?
