Не грусти, — Гекат догнал Беду и слегка толкнул её в бок. — В жизни оно бывает так, всё идёт наперекосяк.
Она кивнула и попыталась улыбнуться, фанатик прав, но как к этому можно привыкнуть? Впрочем долго грустить девушка не умела, а потому уже совсем скоро шла вертя головой и рассматривая необычные аномалии. Здесь их было великое множество.
Она задумалась, почему именно тут даже Зона была другой. Из-за экспериментов или же что-то другое меняло тут даже привычные законы этих мест? Но рефлексировать не вышло. Что-то невидимое откинуло идущего впереди Сургута в сторону.
— К бою! — заорал Гекат.
Припять
— Куда пропал?! — Янпольский ходил по кабинету заложив руки за спину. — Где группа?!
Стоявший перед ним военный вытянулся в струнку.
— Не могу знать! — брякнул военный, но Янпольский уже видел — у того дрогнули веки. «Знает. Но боится сказать».
Профессор резко развернулся, подошёл вплотную. Глаза его сузились в тонкие щелочки.
— Ты понимаешь, что если они не выйдут на связь, это уже не просто ЧП? Это трупы. И если ты сейчас не скажешь, где их последний раз видели, то следующим трупом будешь ты.
Военный проглотил слюну. В кабинете остро запахло потом.
— Майор Воронов — начал он, запинаясь. — Он говорил, что ведёт их в Припять. Но это вне маршрута! Они сперва должны были зайти…
Янпольский не дал договорить. Рванул дверь, крикнул в коридор:
— Рота сопровождения, броня, и мой джип, чтобы через пять минут были у пятого выхода! — затем обернулся, тыча пальцем в грудь дрожащего подчинённого. — А ты — со мной. Если они там — получишь награду. Если нет…
Не договорил. Не надо. И так всё понятно. Ему нужно отыскать группу. И гибрида. Всё шло не так как нужно и это его злило. Очень злило.
Запрыгнув в подъехавший джип профессор устроился поудобнее.
Джип рванул с места, подбрасывая пассажира на колдобинах разбитой дороги. Янпольский стиснул зубы, глядя в потёртую карту, на которой красным маркером был обведён район Припяти.
— Через три часа будем на месте, — бросил он, не отрывая глаз от схемы. — Если эти идиоты сунулись в район ДК… там же фанатики.
Военный, притихший на заднем сиденье, нервно постукивал пальцами по прикладу автомата. За окном мелькали покосившиеся столбы, ржавые остовы машин, а дальше — плотная стена тумана, накрывающая подступы к Припяти.
— Профессор… — начал он, но тут радио в машине захрипело.
— Профессор, приём! — голос был перекрыт треском помех. — КПК Воронова подал сигнал… Остальных не видно…
Радистка замолчала, будто подавилась собственными словами.
— Что с группой?! — рявкнул профессор, впиваясь в рацию.
— Мы не знаем, он не выходит на связь.
В салоне повисло молчание. Даже водитель на секунду сбавил скорость.
— Гони быстрее, — тихо сказал Янпольский.
Через несколько часов они въезжали в город. Промелькнула бетонная стелла и джип врезался в туман. Ветер выл, швыряя в стёкла песок с гравием. Янпольский прищурился — впереди маячили очертания мёртвого города. Припять.
— Скорость придётся сбросить. Здесь аномалии, — буркнул водитель, натягивая на лицо маску. Радиоактивный фон тут был очень высоким.
Радио хрипело, выплёвывая обрывки фраз: «…не подходи… она тут… она тут… »
Военный сзади нервно щёлкнул предохранителем.
— Кто это вообще был?
— Верочка смогла передать нам звук с КПК майора, — Янпольский не отрывал взгляд от дороги. «Значит, Воронов ещё жив».
Грузовик с солдатами остановился у ржавой арки с надписью «Дворец культуры». На ступенях сидел майор Воронов.
Он был не один.
Рядом лежали два трупа в камуфляже — его группа. Лица у одного из них не было. Не срезано, не сорвано — словно растворено.
— Не смотрите на нее, — Воронов ухмыльнулся, поднимая голову. — Она тут, она злая… Очень злая
Солдаты замерли. Один не выдержал — рванул затвор.
— Что ты несёшь?! — брызгая слюной заорал профессор.
Воронов.
— Она уже здесь, — прошептал майор. — Она смотрит на нас… — он хотел сказать ещё что-то. Но тут из-под земли вырвался столб пламени. Солдат, стоявший ближе всех, вспыхнул как факел, даже не успев закричать. И это словно запустило цепную реакцию. Тут и там начали появляться Жарки.
Янпольский рванул за собой ошеломлённого подчинённого внутрь ДК. За спиной застрочили автоматы — солдаты отстреливались от чего-то, мелькающего в тумане.
— Кто стреляет?! Что там?! — профессор пытался рассмотреть в дыму и огне противника.
— Не знаю! Оно… оно прыгает! — орали снаружи.
Внутри ДК пахло гнилью и разложением. Стены были покрыты слизью.
— Нам нужно наверх, — Янпольский выхватил пистолет. — На крыше будет безопаснее.
На втором этаже стояла тьма. Но профессора это мало смущало. Он двинулся первым, постоянно озираясь, ему казалось, что за ним кто-то следит. И это ощущение не давало покоя.
Тьма сгущалась, проглатывая последние лучи умирающего света. Янпольский шагнул вперед, его ботинки с хлопающим звуком проваливались в странную липкую массу, покрывающую пол.
— Свет! — прошептал он. — Посветите же мне, черт вас дери!
Военный подсветил ему фонариком, луч выхватывал из мрака облезлые стены, разбитые витрины буфета, какие-то странные наросты, похожие на гнилые плоды. Воздух был густым, словно сахарный сироп, каждый вдох обжигал легкие.
Внезапно фонарь выхватил из темноты лицо.
— Боже... — военный отпрянул, чуть не выронив оружие.
На стене, в странной слизистой паутине, висел человек,в форме фанатиков. Его глаза были широко открыты, рот растянут в беззвучном крике. Но он был ещё жив. И это пугало больше всего
— Не трогай! — резко схватил Янпольский руку подчиненного. — Это что-то вроде кислоты или желудочного сока пауков, лучше не касаться.
Где-то этажом ниже грохнула дверь. Потом еще одна. Шаги. Множество шагов. Но... слишком легкие для человека.
— Кто бы не был хозяином этого великолепия, — он обвёл рукой помещение. — Он знал, что мы придем, — прошептал профессор, разглядывая труп. — Это ловушка.
С потолка капнула черная жидкость. Там, наверху, в темноте, что-то шевелилось.
— На крышу. Сейчас же.
Они бросились к лестнице, когда сзади раздался голос. Женский. С лёгкой хрипотцой. И от этого еще более жуткий.
— Дорогой... — пропело что-то из темноты. — Ты ведь обещал мне что всё будет легко...
Янпольский обернулся. В проеме двери стояла Она. Чёртова еврейка.
Высокая. Очень худая. Кожа
