кто-то курит!
Из кустов и правда тянулся лёгкий след сигаретного дыма. А рядом, на обрубке брёвна, сидел Саныч. На коленях лежала «Сайга», ствол блестел от тщательного ухода.
— Ну и дела, — хрипло засмеялся он, показывая свои жёлтые от никотина зубы. — Кого тушканы принесли. А я вас тут уже неделю, считай, жду.
Док усмехнулся:
— Мы к границе шли. Как тут оказались — и сами не поняли. Ты-то, старый чёрт, как догадался, что мы сюда выйдем?
Охотник плюнул в сторону, метко попав в ржавую банку:
— А хрен его знает. Зона она живая. Кого хочет — того и водит. Но знал я, как друг мой, не спрашивай. Будто волоком сюда, что меня тащило. «Иди», мол, и всё тут. Ну и Чёрный шепнул, без него-то никак.
Гекат тем временем осматривался. Место было… неправильным. Слишком тихим. Даже комары не жужжали. Ветви берёз скрипели, нагоняя тоску.
— Вы, путники, чайку не хотите ли? — дедок вдруг засуетился, заковылял к землянке, которую они сразу и не приметили. — Самый настоящий, с мятой здешней. Я её только насобирал. Жаркое стушил.
Сергеевич резко подхватился и пошёл к другу:
— И молчишь! Да я сейчас готов псевдогиганта сожрать.
— Так что стоим? — Саныч шустро скрылся внутри и тут же вынырнул обратно, неся котелок и закопчённый чайник, от которого шёл пар. — Чайку сперва выпить изволите или пожрать вам наложить?
Гекат подхватил Сургута и перетащил к колоде, что заменяла стол. Беда и Юрий Сергеевич пришли сами, и вскоре уже все сидели, уплетая жаркое.
После то ли ужина, то ли обеда они устроились вокруг самодельного стола поудобнее и откинулись на ствол, заменявший спинку лавки из ещё одной колоды. Саныч ловко разлил чай по жестяным кружкам — аромат дикой мяты смешивался с дымком от костра.
— Ну-ка, показывай свои рёбра, — охотник хлопнул Сургута по плечу, доставая из-за пазухи потрёпанную аптечку. — Видал я и не такие раны.
Сургут, скрипя зубами, раздвинул полы рваной куртки. Саныч свистнул, осматривая синюшный отёк:
— Красота! Ты, дружище, ещё легко отделался. В прошлом году мне один сталкер с тремя сломанными рёбрами и прободным лёгким пятнадцать километров до меня прополз… Но ничего — выходил и его. И тебя справим. Ты у нас мужик непростой, сдюжишь.
Он ловко вправил кость, забинтовал грудную клетку уже замызганным, но ещё крепким и кипячёным бинтом и шлёпнул пациента по спине:
— Выживешь. Выпей лучше чайку, он у меня с травками весьма полезными. И как тебя только угораздило-то.
Беда причмокнула, пробуя странноватый на вкус напиток:
— И что это за травка?
— Секрет, девочка, — Саныч подмигнул, доставая из котелка кусок зажаренного до хруста мяса. — В Зоне много чего полезного растёт, если знать, где искать. Не только вредное тут есть.
Гекат, облизывая пальцы, ковырялся в тарелке:
— А это чьё мясо-то? Не псевдогиганта, часом?
Охотник рассмеялся, обнажая зубы:
— Да ты что, парень! Это же обыкновенный тушкан! Правда, здоровый попался — с собаку.
Сергеевич вдруг замер с кружкой в руке:
— Погоди… Тушканы же в этих краях не водятся. Всё меняется, и это, мой друг, меня очень пугает. А все, будто того и не видят.
— Меняется, Юр, ещё как меняется. И это пугает всех, кто способен мыслить трезво. С пустошей прут и прут.
За спинами что-то отчётливо хрустнуло. Саныч медленно потянулся к «Сайге», его пальцы привычно обхватили приклад:
— Ну вот… А я думал, хоть поужинаем спокойно. Каждый вечер приходят… Надоели уже...
Из кустов за землянкой снова раздался треск сучьев. Что-то большое и тяжёлое двигалось в их сторону, сопя и чавкая.
— Док, — прошептал Гекат, снимая с плеча автомат, — а что у нас насчёт тушканов размером с медведя в справочнике?
Саныч щёлкнул предохранителем:
— Да хрен с ним, с размером… Главное — что они обычно стаями носятся. Но то что они и правда такие здоровые хлопот нам конечно добавит… — договорить он не успел.
На поляну вывалилось нечто, напоминающее помесь крысы и тушканчика, покрытое струпьями и ранами. Глаза-бусинки сверкали в свете костра, длинные когти впивались в землю. Да и размер был и вправду с добротную «Жучку».
— Пушной зверёк пришёл, нам, ребята, — философски заключил Сургут, хватаясь за рёбра и пистолет одновременно. — Но он вроде один…
Первая очередь разорвала тишину ночи. Зверёк ловко уклонился и скачком переместился за ближайший куст.
Припять
Саныч первым сорвался с места, его «Сайга» гулко бухнула в тишине.
— Всем в землянку! — проревел он, отступая к укрытию.
Гекат схватил Беду за руку и потащил за собой, прикрывая её спиной. Сургут, стиснув зубы от боли, отстреливался на ходу.
Из кустов выскочило ещё три таких же тушкана. Их длинные задние лапы позволяли делать просто огромные прыжки. Один из них вцепился зубами в ствол «Сайги», едва не вырвав ружьё из рук охотника.
— Ах ты, тварь! — Саныч ударил зверя прикладом по морде.
Беда дрожащими руками заряжала обрез, который ей успел кинуть дедок. Вдруг один из тушканов прыгнул прямо на крышу землянки, его когти заскребли по жести.
— Док! — закричала она. — Они… они не должны быть такими здоровыми!
— В Зоне всё может! — рявкнул Сергеевич, выстрелив почти в упор в морду очередного зверя. — Я говорил: пустоши меняют всех, Зона меняется, и нам нужно привыкать. Или сравнять тут всё с землёй. Но кто меня слушает…
Гекат заметил странность — тушканы не атаковали всех сразу. Они действовали… почти согласованно. Один отвлекал, другие заходили с флангов.
— А они поумнели, даже вон, в команде работают! — предупредил он, отстреливаясь.
Сургут, прислонившись спиной к стене землянки, вдруг почувствовал, как что-то тёплое и липкое капнуло ему на плечо. Он медленно поднял голову.
Над ним, свесившись с крыши, висел самый крупный тушкан. Его глаза слегка светились в наступающей темноте, а из пасти капала слюна.
— Ну нет, я твоим обедом, друг мой, не стану, — прошептал Сургут и выстрелил прямо в эту пасть.
Зверь свалился замертво, но его сородичи, словно обезумев, ускорили атаку.
— Всем внутрь! — скомандовал Саныч, отступая к двери.
Они втиснулись в тесную землянку. Гекат и Саныч забаррикадировали дверь столом. Снаружи раздавалось яростное царапанье и визг.
— На сколько нас хватит? — спросила Беда, перезаряжая обрез.
—
