1944
* * *
Из подворотенной дыры,Куда жара не досягает,Горбун лохматый предлагаетПрохожим детские шары.
И шагом медленным, вразвалку,Банкир подходит к горбуну,Он долго, опершись на палку,Глядит на пеструю волну.
И вдруг — от перстня до портфеля —Банкирский дом преображен, —На мой почтительный поклонОн морщит брови еле-еле.
Я постигаю, — близ меняИз крови мутно-тепловатой,Из мглы сигарного огняТворится мир замысловатый.
Зажатый в улице пустойМеж рестораном и аптекой,Перед банкиром и калекойКружится шарик золотой.
Он полон солнечного света,Он вырастает на лету, —Звезда цветная иль планета,Стремящаяся в высоту.
И мы глядим, глядим все трое,Полуоткрыв по-детски рот,На это небо голубое,На этот ангельский полет —
1944
* * *
В большом шкафу библиотечном,Где старый глобус накренен,Где время в мячике беспечномОглушено со всех сторон, —
Где покоробленная полкаФилософам отведена, —Ночная бабочка из шелкаРасполагается для сна.
На звездный атлас осторожноЛегла, как пурпурная тень, —И возникает непреложноВ пустынных окнах новый день.
Я крылья складываю тоже,На вешалку бросаю их,Теперь они на плащ похожиПод ворохом одежд моих.
И ты, войдя ко мне дозором(Так нежность требует твоя),Отметишь равнодушным взоромИх полустертые края.
1946
СКВОЗНЯК
Стаканы в зеркало швыряя,Звеня осколками стекла,Сквозняк возник из-за угла, —Всё возмущая, разоряя(Прием знакомый повторяя),Он вымел комнату дотла.
О, ветер, ветер! Дверь рванулоВон из освистанной глуши, —Вслед занавеска промелькнулаИ, пробкой хлопая, хлестнулаКрай взбудораженной души.
И все бумаги без разбора,Сверкая птичьей белизной,В косом полете вдоль забораПереметнулись в мир иной.
А впереди, найдя дорогуК непоправимым высотам,Стихи распались по листам, —(Но ввысь уходят понемногу,Чтоб затеряться где-то там).
1949
* * *
На землю пала ночь глухая, —В тени разбитого стволаТаится ангел, отряхаяПрах с помутневшего крыла.
Он поднял руки, он уходитОт грустных, но привычных мест,Он взоры к небесам возводит,Где Млечный Путь и Южный Крест, —
И скорбными следит очами,Как падает в ночную тьму,Как бы язвимая лучами,Душа, внимавшая ему.
1937
* * *
Глядится в зеркало чудакИ видит небо за собою,И башню с каменной резьбою,Подвешенную кое-какНад бездной дымно-голубою.
По горной лестнице, пыляДорожной обувью разбитой,Безмолвно ангел деловитыйНисходит в тихие поля.
Благословляет день весенний,Ручей болтливый как всегда,И пастухов, и их стада,И дым разрушенных селений, —
Живых и трупы вдоль дорог(Колосья жатвы неумелой),Косматый многолетний стог,И бесприютный череп белый,Поскрипывающий у ног.
Сойди, вечерняя прохлада,На все их скорбные дела, —Здесь нет забвенья, и не надо,Но глубь земная сбереглаРосток для будущего сада,Живые соки для ствола.
1947
* * *
Лазурь воскресная чиста,Всё так легко и невесомо, —Свет бьет из каждого куста,Из каждой скважины и дома.
Мечтатель в шляпе голубойВлюбленных провожает взглядом,Веселые шары гурьбойВзлетают над притихшим садом.
В упругом воздухе паря,Они всплывают поплавками,Вальсируют под облаками,Иль, новый танец сотворя,Ввысь устремляются прыжками(В бессмертье, проще говоря), —И, лопнув, падают клочкамиНаморщенного пузыря.
А мы под зонтиком цветнымЗа кружкой пива полудремлем,Табачный отгоняем дым, —Мы краем слуха сонно внемлемНевнятным шумам площадным.
1949
ЗЕРКАЛЬНЫЙ МИР
Я заблудился ненарокомВ зеркальном мире, как в лесу, —В граненом хрустале высоком,В таинственном шкафу глубокомСлежу, почти ослепшим, окомЗари цветную полосу.
Куда б я ни повел очками,Везде мой бедный кабинетПрямолинейными пучкамиИль огненными языкамиВесенний отражает свет.
И в этой солнечной купелиНайдя певучую струю,Я сам сверкаю и пою, —Не ангел ли я в самом делеВ глухом запущенном раю?
Что, если броситься со страхаВ широкое мое окно?Что, если ангелу даноПаденье только для размаха,Для разворота грозных крыл?Что, если падать он забыл?
1944
ОПРОКИНУЛ ЧЕРНИЛЬНИЦУ
Писец, бумаги разбирая,Задел чернильницу, и вот —Река без берега и краяВдоль по столу его течет.
На папиросную коробку,На пепельницу из стекла,На завалявшуюся пробку,На исходящие дела,
На всё, что жизнь его заело,Что душу выжгло и сожгло,На всё, что быть еще могло,Что попросту быть не успело —
Огромный парус раздувая,Как грозный призрак корабля,В ночь обрывается земля,Ночь наступает гробовая.
И в этой совершенной мгле,В аду кромешном и чернильном,Он видит — солнце на столеКачается в дыму кадильном.
И сам он, легкий как стрела,Одетый по последней моде,Плывет в большие зеркала,Где зреют розы без числа,В органный гром, в колокола, —В такую высь, к такой свободе —
1945
НОЧНЫЕ БАБОЧКИ
На площади клубится пар,Скрипит фонарь в ключе скрипичном,Без смысла в тупике кирпичномКачается стеклянный шар.
В нем бабочка заключена, —Невольной жалости достойна,Она, от боли иль спьяна,Срываясь, бьется беспокойно,Насквозь огнем прокалена.
Летучей плоти отраженьеТрепещет и шуршит слегка, —Я узнаю издалекаЕе падучее круженье.
Я молча подползаю к ней,Слежу полет ее бесплодный, —И хлещет дождь за мной холодный,Бурлит меж уличных камней.
Я слышу лепет несуразный,Дышу на мутное стеклоИ жду — пускай прохожий праздныйВонзит свой ноготь безобразныйВ обвисшее мое крыло.
1944
