1944
* * *
В ночном молчанье, в некий час,Когда душа почти не дышит,Но жадно слушает и слышит,Как время падает на нас, —
Когда, сознанье размывая,Проносится сквозь тело тьма,И рядом ходит смерть сама,Нас длинной тенью задевая, —
Что в этой скудости земнойТогда нас держит и волнует?Что в этой вечности дурнойНас к вечности иной ревнует?
Уже полсердца сожжено,Вздохну — и сердце оборвется, —И вот оно всё бьется, бьется,Как будто жить осуждено.
И длится дрожь существованья,Пустая память о былом,Волна, разбитая веслом,Ночь без лица и без названья…
1943
* * *
Дождь сечет. Фонтан кирпичныйМутно газом освещен.Тьма и шорох. Мир обычныйЧем-то тронут и смущен.
То ли выплески каналаЗаглушает шум дождя,То ль душа моя, бродя,Поскользнулась и упала?
И прильнув к земле холодной,Сквозь асфальтовый покровРазличает многоводныйПлавный ток иных миров —
Только отдых и молчанье,Шелест ветра на столбах, —Только времени журчаньеВ водосточных желобах.
Отсырела папироса,Липнут волосы к виску, —Городскую площадь косо,Не спеша, пересеку.
Обойду квартал туманный,Скрытый жар превозмогу,Дома, гость непостоянный,Скучной лампы не зажгу.
1931
* * *
Непрочное апрельское теплоСрывается на стужу поминутно,Встает волна медлительно и мутноИ падает на камень тяжело.
Неверный день, неверное свиданье —Приглохший город кажется пустым.Лазурь уходит в облака и дым,Моя душа уходит в ожиданье.
О, если бы ты снова не пришла!Стоять бы так, томить воображенье —Есть в мире зло, ты — излученье зла,Есть в мире смерть, ты — смерти отраженье.
1939
* * *
Еще не глядя, точно знаю,Чем тронуты твои черты, —Как будто сердцем вспоминаюТот мир, которым дышишь ты.
Как будто не было меж намиНи столкновений, ни преград,Как будто вещи говорятСо мной пророческими снами.
Да, я люблю, и ты за мнойГотова следовать послушно,Но нетревожно, равнодушно,Но отдаленно, стороной.
И часто в слабости любовнойКлонясь на грудь твою, в тишиЯ слышу сердца бег неровныйИ дрожь холодную души.
И сквозь опущенные векиЯ вижу в темном забытьиНевоплощенный образ некий, —Черты грядущие твои.
1939
* * *
Л. Росс
Уже ноябрь туманит фонари,Все улицы просторнее и тише,Прохожие спешат, лишь два иль триУткнулись хмуро в мокрые афиши.
Еще в саду на сломанном столбеКачаются забытые качели, —Мой милый друг, не кажется ль тебе,Что мы прошли и молча постарели.
Всё я да ты, понятливый мой пес,Под сумерки недлинная прогулка,Холодный чай да пачка папирос,Да для тебя прикупленная булка.
Так и летим. В пустынные миры,Сквозь мрак и дождь к созвездью Геркулеса,Не отрываясь от земной коры,Не замечая собственного веса.
В ошейнике иль в старом пиджаке(Не всё ль равно?) мы вышли на дорогу,Всё ты да я — и оба налегке,Не торопясь, почти шагаем в ногу.
Ноябрь, ноябрь. И зонт не перекрыт, —Но воздух так деревьями колышет!Весь город легким воздухом омыт,И каждый лист не шелестит, но дышит.
1948
* * *
Поздно, поздно. В бородеНевеселого соседаДым запутался с обеда.Ночь в бокале. Ночь везде.
Загремела штора где-то,Стукнул пьяный по столу,Музыкант жует в углуЗапоздалую котлету.
Хорошо уйти отсюдаВ сумрак влажных площадей,Чуть подальше от людей,От неубранной посуды.
Расстегнув крылатки ворот,Втиснув Пушкина в карман,Пробираться сквозь туман,Сторожить любовно город.
Скоро сонный мир проснется,Захлопочут чердаки, —Недоверчивой строкиРифма легкая коснется.
1931
ЛИСТЬЯ
Е. Ю. Рапп
Сырые листья вдоль дорогиТуманным золотом блестят,Они уже полны тревоги,Срываются, но не летят.
Дай срок. Пусть ржавчина их тронет,Сожжет морозная земля,Пусть ветер северный угонитИх в одичалые поля.
От зимних бурь они проснутсяИ, сталкиваясь на лету,Шумящим роем унесутсяВ ночь и в ночную высоту.
1949
КАРУСЕЛЬ
Кусты сирени и свобода,Толпа подвыпивших зевак,Прямая мачта возле входа, —В лазурном поле белый флаг.
На карусели под шарманкуБрезентом хлопает весна,Плащи и платья наизнанкуРасхлестаны, как знамена.
И с чьей-то шляпки розоватойЛетит в шарманочный поток,Плывет по воздуху измятый,Как бы притоптанный цветок.
И я, в моей печали важной,Молчу и никну головой, —В моей руке цветок бумажныйБлагоухает как живой.
Двойной булавкой осторожноЕго прикалывают там,Где расцветать еще возможноЖивым и призрачным цветам.
Вдыхая пудры запах сладкий,Табачный горьковатый дым, —На размалеванной лошадкеСкачу за солнцем голубым.
Оставь меня в моем круженье,Возврата позднего не жди, —Я всадник в гибельном сраженьеС засохшей розой на груди.
1946
* * *
За дверью голос дребезжит,Ключей тяжелых громыханье, —Там раб с винтовкой сторожитМое свободное дыханье.
А я над городом парю, —Моя дорога так воздушна,Моя тюрьма мне так послушна,Что я тихонько говорю:
Живое сердце мыслить учитНе в глубину, а в высоту, —Он не задушит, не замучитВысокую твою мечту.
Смотри, как чудно просветлелаИссохшая твоя рука,Как стала плоть твоя легка,Какой звездой она взлетелаВ сверкающие облака.
1944
* * *
Нас трое в камере одной,Враждующих в пространстве малом;С рассвета говор площаднойУже трещит в мозгу усталом.
А по соседству, через дверь,Четыре смертных приговора, —Быть может, и для нас теперь,Не в эту ночь, но скоро, скоро —
И вдруг, на некий краткий час,Душа в молчанье окунулась,Закрылась от голодных глаз,В глубокий сон как бы проснулась.
И внемлет медленным громам,Их зарожденью, нарастанью,И тайным учится словам,Еще не связанным гортанью —
Лишь шелест трав, лишь грохот вод,Лесов ночное колыханье, —В застенках всех земных широтСвободы легкое дыханье.
1944
