Он взял ее руку и поднес к губам. Они стояли в солнечном свете, льющемся из окна, а ее рука была прижата к его губам, когда неожиданно открылась дверь.
Ария виновато вздрогнула, но, к ее облегчению, в дверях стояла женщина, а не сам Дарт Гурон, как она опасалась.
– Мисс Карло хотела бы вас видеть, пожалуйста, мисс, – произнесла женщина, и Ария узнала в ней личную горничную Лулу Карло.
– Да, конечно, – ответила Ария, освобождая свою руку. – А где сейчас мисс Карло?
– В своей спальне. Я провожу вас, если пожелаете.
– Спасибо! Я скоро вернусь, – сказала Ария.
Она взяла со стола блокнот и карандаш и последовала за горничной, даже не оглянувшись на лорда Баклея. Она надеялась, что выглядит спокойной, хотя щеки ее пылали и она была одновременно смущена и раздосадована своей слабостью и тем, что горничная могла увидеть, как он целует ей руку.
Двери спальни Лулу Карло выходили на широкую площадку в конце лестницы. Горничная постучала и, когда капризный голос ответил, впустила Арию в комнату. Спальня представляла собой просторную комнату с высоким потолком и длинными окнами, выходящими на балкон, напротив которого стояла огромная кровать, задрапированная бархатом персикового цвета и украшенная разными ангелочками.
Лулу Карло возлежала, опершись на пирамиду из больших подушек. Поверх ночной сорочки на ней был пеньюар из розового шифона, отороченный лебяжьим пухом; ее губы красным рубцом выделялись на бледной белизне лица.
– Доброе утро! – выжидательно сказала Ария, остановившись у края кровати.
– Где мистер Гурон? – спросила Лулу настойчивым, резким тоном.
– Не имею малейшего понятия, мисс Карло. Сегодня утром я его еще не видела.
– Это ложь! – воскликнула Лулу Карло.
Ария напряглась.
– Боюсь, я вас не понимаю, – спокойно произнесла она.
Лулу Карло издала резкий смешок.
– Вы отлично меня понимаете, – сказала она. – Некоторое время назад я послала мистеру Гурону записку, но мне сказали, что он не может прийти, так как занят своей корреспонденцией. Вы его секретарь, поэтому я полагаю, что он был с вами.
– Боюсь, вас неверно информировали, – ответила Ария.
– Ну, тогда идите и разыщите мне его, – приказала Лулу. – Я хочу видеть его, и немедленно.
Ария хотела посоветовать ей встать с постели и самой пойти поискать мистера Дарта Гурона, но решила, что, если возникнет ссора, она не сможет состязаться с Лулу в грубости. Не говоря ни слова, она вышла из спальни и спустилась по лестнице в холл.
Поблизости никого не было, и, секунду поколебавшись, Ария постучала и открыла дверь в кабинет. Накануне вечером она узнала, что эта комната считается святая святых Дарта Гурона, в которую гости могли проникнуть только по особому приглашению.
Это была привлекательная комната, заставленная книгами и пропитанная особым мужским духом, что для Арии само по себе было облегчением после тяжелого экзотического запаха в спальне Лулу Карло.
Однако в комнате никого не оказалось, и она тотчас же ушла бы, не будь ее внимание привлечено картиной над камином. Это был мужской портрет работы Лоуренса, похожий на тот, что висел в Квинз-Фолли, – тот же изумительный цвет драпировки, так же превосходно очерченный поворот головы.
Картина в Квинз-Фолли была повреждена и не очень хорошо сохранилась; эта же была совершенна, и Ария стояла, вглядываясь в нее и впитывая очарование прекрасной живописи, присущее всем портретам этого мастера девятнадцатого века.
– Очаровательно, не правда ли? – произнес голос у нее за спиной.
Девушка вздрогнула и обернулась, увидев стоящего в дверях Дарта Гурона.
– Я… я прошу прощения… – начала она. Он прервал ее, идя к ней через комнату:
– Если бы я мог купить все, что есть в этом доме, то выбрал бы эту картину. В этом лице так много жизни, а свет в глазах как будто говорит, что этот джентльмен только что достиг чего-то, к чему очень стремился.
– Вы прямо как мой брат, – поддавшись порыву, сказала Ария. – Он вечно придумывает, о чем думал человек, когда художник писал его портрет.
– Ваш брат интересуется картинами? – спросил Дарт Гурон.
Ария вспомнила, что это опасная тема.
– Да, – коротко ответила она. – Я зашла, чтобы сказать вам…
– Это может подождать, – перебил ее Дарт Гурон. – Идите взгляните на эту картину.
Он пошел впереди Арии туда, где между двумя окнами висело другое полотно. Портрет девушки кисти неизвестного художника явно был написан где-то в восемнадцатом столетии. Он был не такой законченный, как тот, что висел над каминной полкой, но по-своему очаровательный.
– Этот мне тоже нравится, – сказал Дарт Гурон.
– И мне, – согласилась Ария. – Но девушка выглядит напуганной.
– Возможно, поэтому он мне и нравится. Ария удивленно посмотрела на него.
– Что, звучит цинично? – спросил он. – Если боишься кого-то, вряд ли станешь ему навязываться.
Ария не нашлась что на это ответить и поэтому промолчала. Вдруг совершенно другим тоном, как будто за одно мгновение его настроение переменилось, Дарт Гурон спросил:
– Вы искали меня?
– Да. Мисс Карло хочет поговорить с вами.
– Где она?
– В своей спальне, – ответила Ария.
– Сейчас я занят, – сказал Дарт Гурон. – Скажите мисс Карло, что мы встретимся за вторым завтраком или раньше, если она спустится.
– Мне… мне показалось, это срочно, – сказала Ария. По тому, как он вдруг сжал губы и упрямо выставил вперед подбородок, девушка поняла, что ему не понравилось ее замечание. Он не ответил и, помолчав, спросил:
– Мисс Милбэнк, вы хорошо устроились? У вас есть все, что необходимо? Я велел слугам подчиняться всем вашим распоряжениям.
– Надеюсь, я смогу управлять этим домом, к вашему удовлетворению, – официальным тоном ответила Ария.
– Я тоже на это надеюсь, – сказал он серьезно. – Вы моложе, чем я предполагал. Моложе даже, чем мне показалось, когда мы встретились в «Кларидже». Как вы считаете, вам будет под силу справиться со всем этим?
– Думаю, да, – ответила Ария. – Только немного трудно сразу во все вникнуть.
– Хорошо! – Дарт Гурон взял со стола письмо. – Переведите это мне, пожалуйста.
Это было деловое письмо, написанное по-испански, и Ария прочла его, запнувшись всего два раза. Только закончив, она осознала, что это была проверка того, понимает ли она содержание письма.
– Где вы научились так хорошо говорить? – спросил ее Дарт Гурон, когда она вернула ему письмо.
– Я бывала в Испании и в Южной Америке, – ответила девушка. – Когда мы ездили в Буэнос-Айрес, я была еще маленькая, но в ту зиму у меня была няня-испанка, что, конечно, очень помогло мне в изучении языка.
