Баронесса поднялась:
— А какой видит тебя лорд Мэтсон? Или ты этого не знаешь?
Шарлотта улыбнулась:
— Он говорит, что у меня красивые глаза.
— Я поговорю с твоим отцом, — пообещала баронесса и направилась к двери. На пороге она остановилась: — С его согласия лорд Мэтсон сможет приезжать к нам. И тогда вам по крайней мере не нужно будет устраивать тайных свиданий, вы будете встречаться здесь, у нас дома, а не в публичных местах, где вас могут заметить светские сплетники. Пока скандал, связанный с Софией и ее мужем, не утихнет, вам с лордом Мэтсоном лучше не афишировать свои отношения. Тебе все ясно?
У Шарлотты бешено забилось сердце, и на мгновение ей показалось, что она сейчас лишится чувств.
— Абсолютно, — ответила она, изо всех сил стараясь скрыть свою радость.
Она снова увидит Ксавье! Какое счастье!
По дороге в дом Бирлингов, куда он с некоторых пор ездил ежедневно, Ксавье еще раз продумал все детали плана похищения Шарлотты. С момента их встречи в парке прошло двадцать четыре часа, и Ксавье был напряжен, как натянутая тетива лука. Он больше не задавал себе вопросов, пытаясь разобраться, что именно привлекало его в Шарлотте. Он окончательно понял, что не может дышать без этой девушки. Если бы Энтони видел его в эту минуту, он, пожалуй, поднял бы младшего брата на смех.
Взбежав на крыльцо, Ксавье ударил несколько раз в дверь дверным молоточком, и она распахнулась. Ксавье хотел протянуть дворецкому букет алых роз и свою визитную карточку, а потом повернуться и уйти, поскольку знал, что его все равно дальше холла не пустят, но тут произошло чудо.
— Соблаговолите пройти в малую гостиную, милорд, — сказал дворецкий и посторонился.
На мгновение Ксавье решил, что ошибся адресом, однако потом окончательно пришел в себя, оправившись от изумления. Дворецкий провел его в небольшую уютную гостиную.
Остановившись посреди комнаты, Ксавье уставился на дверь, которую закрыл за собой старый слуга. Может быть, коварный лорд Бирлинг приказал запереть его здесь? Впрочем, нет, Ксавье не слышал звука поворачиваемого в замке ключа.
Все еще держа в руках букет, Ксавье стал расхаживать по гостиной. Он знал, что непременно вернется сюда и не оставит попыток увидеть Шарлотту, даже если барон снова выставит его за дверь. И так будет продолжаться до тех пор, пока Шарлотта сама не попросит его навсегда уйти из ее жизни.
И вот наконец дверь гостиной открылась, и у Ксавье перехватило дыхание. В комнату вошла Шарлотта. Ксавье бросился было к ней, но остановился на полпути, заметив, что за ней следовала горничная.
— Добрый день, милорд, — сделав реверанс, поздоровалась Шарлотта.
Отвесив учтивый поклон, Ксавье степенно подошел к ней и преподнес цветы:
— Добрый день. Надеюсь, вы в добром здравии?
— Да, спасибо. Не угодно ли вам будет присесть? — спросила Шарлотта и, склонив голову к букету, взглянула на гостя из-под темных полуопущенных ресниц. — Спасибо за цветы.
Она передала букет горничной, и та на минуту вышла в коридор, чтобы отдать цветы лакеям.
Шарлотта опустилась на кушетку. Ксавье хотел сесть рядом с ней и взять за руку, но это было бы нарушением правил приличий, а они должны были соблюдать их. Поэтому граф подвинул стул и уселся напротив Шарлотты.
— Вы чрезвычайно гостеприимны.
— Хотите чаю?
Ксавье наклонился вперед.
— Что, черт возьми, здесь происходит? — понизив голос, спросил он.
Губы Шарлотты дрогнули в улыбке.
— Вам разрешено приезжать ко мне.
У Ксавье радостно затрепетало сердце.
— Правда? В таком случае я…
— Но вы должны принять некоторые условия, — перебила его Шарлотта.
— Условия? — переспросил Ксавье, снова откидываясь на спинку стула. — Какие?
— Мы не должны показываться вместе на людях, и вам не следует оказывать мне публично знаки внимания.
— Но можно мне хотя бы приглашать вас танцевать?
— Нет, нельзя.
— Понятно. Значит, о поцелуях вообще лучше не заикаться.
Шарлотта вспыхнула.
— Да уж, об этом лучше молчать.
— Почему нам разрешили видеться? Что изменилось? Я, конечно, приветствую такое решение ваших родителей, но не понимаю, зачем они выдвинули какие-то условия…
— Мы с вами попали в светскую хронику, которую ведет эта вездесущая Уислдаун.
Ксавье кивнул:
— Я знаю, я видел последние заметки этой дамы. Черт бы ее побрал! Что вы сказали родителям?
— Я сказала правду. Я призналась им, что вышла в парк специально, чтобы встретиться с вами.
Ксавье изумленно приподнял бровь. Оказывается, ситуация изменилась в лучшую сторону благодаря усилиям Шарлотты.
— Вы так прямо все это и сказали?
— Да. Они сначала рассердились на меня, а потом успокоились.
— А что сказал лорд Герберт?
Шарлотта поморщилась:
— Он ничего не знает.
Оказывается, изменения не коснулись отношений Герберта и Шарлотты. Это Ксавье не нравилось.
— Значит, ваши родители не рассматривают меня в качестве серьезного ухажера. И когда объявят о вашей помолвке, я должен буду исчезнуть из вашей жизни?
— Ксавье, родители знают, что я не хочу выходить замуж за Герберта. Но отец уверен, что ваши намерения не являются… искренними и что мои шансы выйти замуж постепенно тают.
Когда-нибудь Ксавье серьезно поговорит с лордом Бирлингом и упрекнет его в том, что он недооценивал свою дочь. Но сперва Ксавье надо завоевать Шарлотту. А для этого необходимо получить разрешение хотя бы танцевать с ней на балах.
— Я понимаю, что родители поставили слишком много условий, — промолвила Шарлотта. — В конце концов, кроме меня, есть и другие девушки, которые могли бы…
— Я согласен выполнять все условия, — поспешно перебил ее Ксавье. — Я согласен даже терпеть проклятого Герберта. Но мне не нравится, что ваш отец считает мои намерения неискренними. Я должен убедить его в обратном.
— Вы готовы переубедить его?
— Разумеется. — Ксавье заставил себя улыбнуться. — В конце концов, я умею разрабатывать стратегию военных действий. Я никогда не ввязываюсь в бой, если не уверен в своей победе.
— И вы готовы бороться за меня только потому, что я когда-то в разговоре с матерью защитила лорда Истерли?
Ксавье издал короткий смешок.
— В тот момент я всего лишь обратил на вас внимание. А затем в дело вступили мои глаза, уши и губы.
«И сердце», — хотел добавить он, но не решился. Признание в любви могло напугать Шарлотту. Да и ему самому было бы трудно произнести такие слова. Ксавье Мэтсон, ловелас и повеса, признавался в любви тихой, незаметной, но очень умной и милой девушке! Это было невероятно!
