голове лопатой. — В подтверждение своих слов она потянулась к стене и ткнула пальцем в одну из лопат, и та закачалась на петлях. Потом она открыла дверь в дом и исчезла в коридоре.
Кейси была права. Если бы она хотела что-то со мной сделать, возможности для этого у нее были. Я пошла в спальню и натянула пижамные штаны.
Кейси ждала меня на кухне. Мы сели за противоположные концы стола. На узкой улице пронзительно задувал ветер, яростно терзая несчастные саженцы на разделительной полосе дороги.
— Давай, — сказала я. — Рассказывай.
— В прошлую пятницу я была у Адриенны, — начала она. — Помнишь?
Как будто такую ночь легко можно забыть. И тут я с ужасом вспомнила, как сильно Кейси не хотела идти и как я заставляла ее.
Сестра об этом либо не подумала, либо решила вежливо промолчать.
— Мы играли в «правду или действие», и я сказала «действие», но все хотели, чтобы я выбрала «правду». А потом спросили меня, почему я оказалась в психиатрической клинике.
— И ты сказала им, — отчеканила я тоном следователя из сериала, — то, что мы всей семьей договорились говорить людям в таких ситуациях. Что у тебя легкая форма шизофрении.
— Именно это я и сказала, Лекси. — Она сверкнула глазами. — Но оказалось, что Лидия в прошлом году писала проект про шизофрению. Она задала мне миллион вопросов, а я не знала, как на них ответить.
— И она обвинила тебя во лжи? Вот она, типичная Лидия.
— Нет, ничего такого она не делала, — сказала Кейси. — Она предположила, что мне неправильно поставили диагноз, и посоветовала обратиться к другому врачу. Она хотела мне помочь. А потом… я все испортила. Она спросила, какие таблетки я пью, а у меня из головы вылетело, как я должна отвечать… и я сказала, что никакие.
Я могла ответить на этот вопрос, ни на секунду не задумываясь. Я бы ответила на него даже во сне. Галоперидол. Если кто-то спросит, Кейси принимает галоперидол.
— Тогда Адриенна сказала, что позвонит старшему брату, который учится на врача, и у меня никак не получалось ее отговорить. — Кейси взмахнула руками перед собой. — Поэтому я была вынуждена сказать ей… сказать им правду.
— Ты не была вынуждена говорить правду! — крикнула я. — Ты могла сказать им, чтобы не лезли не в свое дело, Кейс. Могла сказать, что хочешь домой. Ты могла позвонить мне. Ты могла бы выйти из комнаты.
Ее лицо вытянулось.
— Но, Лекси, — проговорила она. — Они за меня переживали!
Она повесила голову и стала изучать стол.
Я вздохнула.
— Что было потом?
— Сначала Лидия не поверила.
— И у тебя появилась возможность сказать, что ты просто пошутила? — спросила я, но у меня уже не было желания изображать сердитого прокурора.
— Не совсем. Оказалось, что Таши верит в привидения. Они некоторое время обсуждали эту тему, а потом мы заговорили о том, как это печально, когда тебя не принимают ни в одну социальную группу в школе. — Она прерывисто вздохнула. — А потом Адриенна сказала, что нашла какую-то книгу, в которой говорилось, как стать красивее и популярнее…
— Где она ее нашла?
Кейси пожала плечами.
— Я подумала, что это одна из тех игр, в которые играют на вечеринках. Я пыталась их отговорить, но они не слушали меня. Я не собиралась… Но они сказали, что мы все должны…
— Что именно ты не собиралась делать? — спросила я.
По ее лицу потекли слезы.
— Ты знала, что мне в шкафчик подкладывали записки? В них меня называли психопаткой. А один раз, пока я была в туалете, кто-то подложил мне в сумочку… дохлого таракана. А когда мы играли в вышибалы, Мими подговорила всех бросать мячом в меня. Даже тех, кто был со мной в одной команде.
— Закончи свое предложение, — перебила ее я. — Вы все должны…
— Они сказали, что нам нужно открыть клуб, — сказала Кейси. — Такой, как в книге. Это была идея Адриенны, честно.
— О чем эта книга?
На Кейси было жалко смотреть.
— Не знаю, — пробормотала она. — Там не по-английски написано. Адриенна думает, что она на норвежском.
— Да ладно, Кейс? Серьезно?
— Потом привезли пиццу. Мы поели, и тут сбежал Барни. Ну а потом… ты сама все видела. На следующий день мы открыли Солнечный клуб, чтобы попробовать изменить себя к лучшему.
— Постой, — сказала я. — Кроме книги, ничего не было?
Я уже была готова вздохнуть с облегчением. Что плохого могло случиться из-за книги с девчачьими советами? На самом деле, если Кейси так нервничает из-за того, что поиграла со старинной книжкой, возможно, за нее не стоит беспокоиться.
— Да нет, — она провела мизинцем по шву между плитками. То есть эта книга, она не совсем…
— Кейси, говори уже прямо. Не мямли.
Она посмотрела на меня с вызовом.
— В книге обитает сущность.
Моя голова стала тяжелеть. Я откинула ее назад и уставилась на светильники на потолке. Сущность. Значит, в этой книге кто-то — или что-то — живет.
— Так, — проговорила я. Почему с Кейси все никогда не бывает легко? — И кто в ней обитает?
Кейси отвернулась и посмотрела в окно.
— Мне нельзя говорить.
— Кейси, — проговорила я. Но она не смотрела на меня. Я потянулась через стол и потрясла ее за плечо. — Кейси!
Она бросила на меня быстрый взгляд и закусила губу.
— Его зовут Аральт.
Я сложила руки лодочкой и поднесла к лицу. Потом несколько раз вдохнула и выдохнула.
— Его зовут Аральт, — повторила я.
— Да, — пропищала Кейси в ответ.
— Не все призраки плохие, Лекси. Вспомни маму Меган. — Кейси укусила себя за костяшку пальца.
Я даже не стала на это отвечать.
— Значит, книга написана на норвежском, но вы каким-то образом убедили Аральта выйти из нее и навести вам красоту? — И вдруг я поняла, что в последнее время Кейси с каждым днем становилась симпатичнее. Делала прически, красилась, использовала аксессуары.
Она кивнула.
— Но это еще не все. Адриенна теперь может ходить без тросточки!
Ага. Я заметила.
— И в школе люди к нам тянутся. На этой неделе в наш клуб вступили четыре новые девочки.
— Но как, Кейси? Что вы сделали, чтобы Аральт помог вам? Раз вы говорите на разных языках…
— Я уверена, что английский он понимает, — сказала Кейси. — Он очень умный.
Угу, прямо-таки сказочный иностранный студент по обмену.
Ситуация ухудшалась на глазах, и я постепенно теряла самообладание. Я потянулась за телефоном.
— Что ты делаешь?
В голосе Кейси прозвучало что-то такое, что заставило меня остановиться. Нет, не бесстрашие. Она испугана, причем
