остальному, что Никейский собор по какой-либо причине решил включить в книгу.
Я приподнял брови.
- Это... не то, что я слышал от многих священников.
Он пожал плечами.
- Задай сотне из нас вопрос о Библии, и получишь сотню различных толкований.
- Итак, откуда ты знаешь, что твое толкование правильное?
- Я не знаю.
- Тогда почему...?
- Когда-то ты был верующим, Сет, - сказал он мягко и без капли снисходительности. - Даже если сейчас ты не верующий, ты знаешь ответ на этот вопрос.
- Вера.
Он кивнул. Какое-то мгновение мы смотрели друг другу в глаза.
Затем я вспомнил о бумаге, лежащей рядом с моими чернильницами, и откашлялся.
- Ладно, хорошо. Мы готовы к работе. - Я поднял бритву. - Ты уверен?
Даррен на мгновение уставился на бритву, затаив дыхание. Затем он выдохнул и кивнул.
- Давай сделаем это.
Я выбрил почти безволосое место, где собирался делать татуировку. Когда я делал это, костяшки пальцев задели его лопатку, и даже через толстый латекс тепло его тела достигло моей кожи. Секунду спустя по всей его спине побежали мурашки.
Сквозь звук, похожий на стук зубов, он сказал:
- Я думал, ты велел снять рубашку, чтобы по коже не побежали мурашки.
- Это не... - Я сглотнул. - Это не панацея.
- По-видимому, нет.
- Тебе холодно?
- Нет. Нет, я… Мне не холодно.
- Хорошо. - Мне тоже. Я прочистил горло. - Это может… эм, будь немного спокойнее.
Он наблюдал, как я беру со стола твердый дезодорант.
- А это еще зачем?
- Это помогает переносить трафарет. - Я провел им по его коже. Затем прижал трафарет, разгладил его пальцами и снял бумагу, оставив рисунок на коже. Как только убедился, что все ровно и по центру, я попросил его проверить его в зеркале в полный рост.
Я наблюдал за ним, когда он использовал другое зеркало, поменьше, чтобы ему не приходилось извиваться, разглядывая татуировку. Я знал, что с чернилами он будет выглядеть еще сексуальнее. Как и большинство мужчин. Даже не имело значения, что на тот момент это все еще был трафарет. К тому времени, как я закончу, там будет татуировка. Это рисунок кого-то другого, но моими чернилами. Неизгладимая отметина на теле Даррена. И даже религиозное значение не умаляло того, насколько сексуально это смотрелось на нем, словно это была резкая черная точка, призванная привлечь внимание к его мощным плечам и тому, как верхняя часть его тела сужалась к узким бедрам.
Он поставил зеркальце поменьше и снова повернулся ко мне, и я подпрыгнул, щеки запылали, потому что он, должно быть, заметил, что я пялюсь на него, как последний дурак.
- Мне нравится, - сказал он. - А теперь самое интересное, да?
Я усмехнулся.
- Для меня - да.
Его глаза расширились.
- Расслабься. - Я похлопал по креслу. - Сначала я протестирую иглу без чернил. Если будет слишком, я остановлюсь.
Даррен с опаской посмотрел на массажное кресло, но, после недолгого колебания, сел.
Я снял перчатки и, надевая новые, оглядел его с ног до головы. Каждый мускул, начиная от шеи и ниже, был заметно напряжен, и кожа его была напряжена под жесткими углами.
- Ты в порядке? – спросил я.
- Ты еще не начинал.
- Может, мне начать?
Он слегка пошевелился, мышцы двигались, но не расслаблялись.
- Я дам тебе знать через минуту.
- Я включаю иглу, - предупредил я. - Просто чтобы ты не волновался.
Он сухо рассмеялся.
- Спасибо за предупреждение.
Я включил прибор. Затем, наблюдая за ним, медленно нажал на педаль. Когда игла в моей руке зажужжала, он вздрогнул.
Я положил другую руку ему на спину, чуть ниже шеи. Он резко втянул воздух. Я притворился, что не испытываю желания сделать то же самое.
Соберись, Сет. Будь настоящим профессионалом.
- На игле нет чернил, - тихо сказал я. - Будет больно, и это будет немного странно. Ты готов?
Он медленно кивнул.
- Ладно. Начинаем. - Я поднял иглу и поднес ее близко к его коже, но, пока не прикасаясь к нему. Я наблюдал, как напряглись мышцы его шеи и плеч, подождал, пока не убедился, что они более или менее неподвижны, а затем прикоснулся кончиком к его коже.
Он тяжело дышал, но почти не шевелился.
- С тобой все в порядке?
Он медленно выдохнул.
- Да. Думаю… Думаю, я справлюсь.
- Для начала я просто набросаю план и текст. Мы можем заняться филигранью позже, если захочешь.
- Лучше сделать все сразу. - Его голос был напряженным, как будто он говорил сквозь стиснутые зубы. - У меня, наверное, не хватит духу вернуться.
Я усмехнулся и окунул иглу в чашку с черными чернилами.
- Я слышал это от своего клиента в прошлом году.
- О, да?
- Да. - Я снова поднял иглу. - Только что закончил свою четвертую работу в прошлом месяце.
- Серьезно?
- Да. Ладно, теперь мы делаем это по-настоящему.
- Готов.
Я наклонился немного ближе, крепко сжал его кожу левой рукой и прижал иглу к самому верхнему углу креста. Он снова вздохнул, напрягся, и я подумал, что он, возможно, выругался так сильно, как только был способен, но не сказал мне остановиться.
Так что я продолжил.
Я внес свою долю в религиозные дизайны. Все, от крошечных пентаграмм до графических изображений Распятия и цитат из Бхагавад-Гиты. Всего три недели назад я нарисовал заднюю часть Летающего Макаронного монстра. Татуировщики долго не продержались бы, если бы отказывались от рисунков религиозного значения.
Но сейчас все было по-другому. Сюрреалистично. Как будто я буквально писал кровью причины, по которым не мог прикоснуться к нему иначе, как вот так, завернутым в латекс, во имя искусства и духовности. Священное Писание, на которое ссылалась татуировка - и будь я проклят, если помню, что это были за стихи - с таким же успехом могло быть «Сет Уилер, ты не должен».
Я продолжил спускаться по левой стороне креста, приближаясь к первому углу. Мой взгляд скользнул по именам и номерам по обе стороны от него, и я сказал себе, что это просто для того, чтобы убедиться, что не размазываю их другой рукой. Не потому, что я ломал голову, пытаясь вспомнить, что они на самом деле означают. По какой-то причине я не смог заставить себя спросить.
Даррен подпрыгнул,
