тихо хмыкнув.
- Все в порядке?
Он кивнул.
Я положил левую руку ему на плечо и легонько сжал.
- Все еще дышишь?
Он глубоко вздохнул, затем сделал еще один вдох.
- Да. Все еще дышу.
- Продолжай в том же духе, - сказал я. - Это помогает не потерять сознание.
Он рассмеялся.
- Ты не можешь так говорить.
- Хорошо справляешься с болью?
- К этому нужно привыкнуть, но, думаю, я справляюсь.
- Пока что у тебя все хорошо. Если бы ты не мог справиться с этим, думаю, мы бы уже прекратили. - Я снова погрузил иглу. - Итак, из чистого любопытства, что заставило тебя стать священником?
- Что заставило тебя стать татуировщиком?
Я нахмурил брови, глядя ему в затылок.
- Мне... просто казалось, что у меня это хорошо получается.
Он оглянулся через плечо, насколько это было возможно, не двигаясь.
- Как будто ты нашел свое призвание?
- Да, я... думаю да. - Я продолжил с левой стороны креста.
- То же самое, - сказал он. - Когда я был помоложе, я занимался миссионерской работой, и к тому времени, когда вернулся, я... - Он задохнулся.
- Ты в порядке?
- Да. Вау. - Он медленно расслабился. - Должно быть, задел нерв или что-то в этом роде.
- Да, здесь есть несколько таких.
Он рассмеялся.
- Очень смешно.
- Значит, к тому времени, как ты вернулся...?
- Верно, - сказал он, пока я продолжал работать над татуировкой. - Думаю, я просто знал, для чего меня сюда привели.
После того, как я стер излишки чернил бумажным полотенцем, продолжил работу по нижней стороне левой планки креста, постепенно приближаясь к вертикальной части. Наклонившись ближе, я внимательно следил за тем, чтобы угол получился чистым и острым. Как только я был удовлетворен этим и начал проводить вертикальную линию, спросил:
- Ты когда-нибудь задавался вопросом, что ты делаешь? Или, скорее, во что ты веришь?
Даррен молчал. Я подумал, что, возможно, задел за живое, и на этот раз не татуировочной иглой. Я продолжал работать, и он даже не вздрогнул, когда игла коснулась его кожи.
- Да. - Я так давно задавал этот вопрос, что ответ, казалось, прозвучал как гром среди ясного неба. Даррен слегка повернул голову, чтобы я мог видеть его лицо в профиль. - Я задаюсь вопросом, что делаю и во что верю.
Я снова окунул иглу.
- Но ты все еще веришь.
- Верю.
Снова воцарилось молчание. Я дошел до нижнего угла вертикальной планки креста, прежде чем кто-то из нас нарушил молчание.
Когда он заговорил снова, его голос напугал меня не так сильно, как слова.
- Ты не часто говоришь о своей семье.
Я вздрогнул.
- Нет. Нет, не часто.
- Щекотливая тема?
- Совсем чуть-чуть.
- Не возражаешь, если я спрошу? - Его голос стал мягче. - Если ты не хочешь это обсуждать, ничего страшного. Мне просто любопытно.
Полагаю, это справедливо. Особенно, если я ожидал, что он когда-нибудь поймет, почему такие вещи, как этот крест, который я набивал, держали меня на расстоянии. Ну, кроме тех случаев, когда похоть брала верх над нами обоими. И если это отвлекало его от боли, тогда...
Я сосредоточился на краю креста, стараясь, чтобы линия была прямой и четкой.
- Я не разговаривал со своей семьей много лет. С тех пор, как бросил колледж, не разговаривал.
- Что случилось?
Я облизнул губы.
- Моя семья никогда не одобряла людей, которые были геями. Я знал это с детства, но с подросткового возраста также знал, что я гей. - Я сделал паузу, чтобы стереть еще немного чернил. - Продолжал встречаться с девушками, просто чтобы соблюсти приличия, но знал.
- Кто-нибудь еще знал?
- Майкл. Мой лучший друг. Его семья ходила в ту же церковь, что и моя, так что он знал, как сильно я боялся, что тайна выплывет наружу. Вообще-то, он сейчас здесь, в Такер Спрингс. - Я снова окунул иглу в чернильницу. – У него клиника иглоукалывания через дорогу.
- Должно быть, приятно, когда старый друг рядом.
- Когда ты не можешь вернуться в свой родной город? Тебе лучше в это поверить. - Я убрал пистолет, наклонил голову и расправил плечи, чтобы немного расслабиться, притворяясь, что скованность вызвана просто работой, а не предметом обсуждения. - В любом случае, он знал, но никто другой не знал. И он также единственный, кто знал, что к моему выпускному классу я также был закоренелым атеистом. Я просто… Я больше не верил. Я не мог. Как бы сильно ни хотел.
Я боялся, что на меня обрушится шквал: Тебе нужно больше молиться, и ты должен обладать верой, которая всегда исходит от верующих. Но этого не произошло.
- Так что же произошло? - спросил он тихо.
Я снова начал наносить татуировку, заворачивая нижний левый угол и работая над нижней горизонтальной линией.
- После того, как я уехал в колледж, после того, как приехал в Такер Спрингс, мои родители... Боже. Каждый раз, когда я разговаривал с ними, они спрашивали, встретил ли я уже хорошую девушку. Ну, знаешь, намекали на то, что хотели бы, чтобы я остепенился и женился как можно скорее.
- Фу, это раздражает.
- Серьезно. Как бы то ни было, я только начинал свой предпоследний курс в колледже и решил, что больше не могу лгать. Поэтому я позвонил маме. - Знакомое покалывание по спине вызвало столь же знакомую тошноту. - И я рассказал ей.
- И как все прошло?
- Плохо. - Это слово прозвучало как глухой шепот, потому что я просто не мог вложить в него больше энергии. Все это случилось много лет назад, но каждый раз, когда я рассказывал об этом, чувствовал свежую и незаживающей рану.
- Ты разговаривал с кем-нибудь из них? Я имею в виду, с тех пор?
- Мы с моим старшим братом пытались возобновить отношения несколько лет назад. - Я сглотнул. -Обменялись несколькими электронными письмами, один раз поговорили по телефону. Но... - Я нанес еще немного чернил на его кожу. - Мы просто не смогли восстановить связь.
- Как жаль, - тихо сказал он.
- Да. Но что поделаешь?
Он слегка повернул голову, вероятно, ровно настолько, чтобы видеть меня боковым зрением.
- Ты, должно быть, скучаешь по ним.
- После всего,
