не можешь. И за собой следить не можешь. Вон, все волосы секутся, как тина стали.
– Не смей! – завопила рыба-девица. – Я каждый день их вычесываю! Забочусь о них, все ими восхищались! А ты…
Она набросилась на Лешего, брыкалась, как могла, булькала что-то несуразное, пыталась даже ухватить Лешего за бок ногтями. Но деревянный мучитель только спокойно подставил ведро и успел собрать несколько русалочьих слезинок.
– Плесни на ствол. – Леший протянул живительную влагу Пете. – На целый Дуб не хватит, но дверь поотпустит.
Петя с недоумением посмотрел на Лешего, затем в ведро. На дне ведра осталась небольшая лужица.
– Да она с детства своей косой гордится, – пояснил Леший. – Потому и на ветках сидит постоянно, чтобы лишний раз не мочить. Если о её волосах чего дурное сказать – сразу в слезы ударяется. Только от одной Русалки слез будет маловато, тут всем морем-океаном плакать нужно.
– Злой ты, Леший. Нельзя так со мной, – всхлипывала Русалка. – Я батюшке всё расскажу.
– Ну-ну, не плачь, Рыбонька. Я ж ради Дуба. Мы с ним друзья еще с незапамятных.
Петя осмотрел дупло и аккуратно вылил на его край собранные слезы.
– Соленая вода обычно плохо сказывается на растениях, но раз ты говоришь…
– Говорю, – Леший выдержал паузу. – И повторю. Видишь, растет!
Дуб расширялся и разворачивался, как китайский динозаврик в воде. То есть вянуть он не перестал, но дупло расширилось, мох вокруг него зазеленел. Наконец дверца проскочила и захлопнулась.
– Вперед! – скомандовал Волк. – Кот, ты с нами. Нам нужен переговорщик. Опять же, там будешь ты, а разговаривать с тобой лучше всего умеешь ты сам.
– Да, и в этом я большой специалист! – Кот вытянулся, чтобы показать свою важность, после чего сам подошел и открыл дверцу дупла. – Прошу за мной!
Глава 15
Море всё так же плескалось, незначительно изменяя линию Лукоморского берега. Петя осторожно приоткрыл неожиданно свободную и совсем еще новую дверцу. Снаружи стояла изумительная погода, и красноперые алконосты парили высоко в небе, хохоча о чем-то своем. Во всяком случае, так показалось бы тому, кто видел Лукоморье в его сегодняшнем, куда более удручающем состоянии.
– Ну как? Он там? – толкался в спину Волк.
– Где-то здесь должен быть и я, – предположил Кот. Он посмотрел на часы. – Здесь я появлюсь через…
Дверца скрипнула, не выдержав троих наблюдателей, и все они выкатились вниз, рухнув к самым корням. Мирно спавший под деревом человек в белой накрахмаленной рубахе проснулся от испуга.
– Добрый день, – откуда-то со стороны прозвучал голос Кота.
– Деньдый добр, – отозвалось эхо.
Два Кота сидели на цепи, выпучив глаза. Они рассматривали друг друга, как отражения в зеркале, пушили хвосты и опускали уши, пока не завыли в один голос. Крик нарастал, становился выше, и вдруг оба Кота хором закричали:
– Ты ненастоящий!
Человек под деревом, а это был не кто иной, как солнце русской поэзии, окончательно проснулся.
Волк нервно теребил в лапах листки, исписанные летящим почерком Александра Сергеевича, найденные под Дубом. От этого текст только смазался, а сам Волк стал похож на далматинца.
– Что вы сделали с моими черновиками, неведома зверушка?! – гневно уставился на него Пушкин.
– Э… улучшил! – очень уверенно соврал Волк, пряча охапку листов за спиной. Волчьи лапы в этом – не самое лучшее приспособление. То и дело бумаги выпадали, а иногда и вовсе нанизывались на когти. – Хотите, могу их вам заново надиктовать. Даже лучше получится. Современнее!
– Современнее, чем что? – хором прыснул Кот в обеих версиях.
– Чем «Руслан и Людмила», – растерялся Волк.
– Но эту поэму я же еще не дописал! – воскликнул Пушкин, перебирая оставшиеся страницы. Надо сказать, осталось их не так много.
– Тогда откуда я ее знаю? – Петя протянул Пушкину отобранную стопку бумаг, которую Волк еще не успел «улучшить».
– Так ведь он ее скоро напишет! – зацепившаяся за когти бумага создавала Волку неудобства. – «И я там был, и мед там пил, у моря видел Дуб зеленый…»
– Под ним сидел, и Кот Ум.. нем… ным… – Кот ранней версии пытался было продолжить декламировать, но двойник из будущего зажал ему рот.
– Не вздумай! Продолжение контента только за дополнительную плату… то есть за дополнительную помощь!
– Помощь? И чем же я вам помогу? – Видимо, Александр Сергеевич ранее уже немного свыкся с существованием говорящего кота, но говорящие волки, а уж тем более слово «контент» его пока обескураживали. – И назовитесь, наконец, кто вы такие? И зачем в этом дупле сидели?
– Александр Сергеевич, я – Петя из Санкт-Петербурга. Это – Волк, ну это вы и сами видите. А с Котом, хотя и в более раннем варианте, вы уже знакомы. Мы к вам за помощью.
Пушкин выпучил глаза и только перемещал взгляд с одного на другого.
– Дело вот в чем, – продолжал Петя. – У нас в будущем этот самый Дуб и всех, кто был рядом, отсюда забрали. Насовсем. Ну, то есть не забрали. Их Скатерть-Самобранка проглотила.
– Как… как вы сказали? Самобранка, да? Изумительно! А вы можете рассказать об этом с самого начала? В деталях. Желательно – в стихах. И не торопитесь, я буду записывать.
Волк спохватился:
– Нельзя! Если вы об этом напишете, ничего вообще может не случиться!
– Ну, может, и хорошо, если не случится? – Петя озадаченно почесал затылок.
– «Не случится» вместе с нами. Мы тоже можем «не случиться». Сам подумай, это же двести лет истории изменится!
Кот перестал спорить сам с собой и одновременно произнес тоном утомленного профессора, в сотый раз объясняющего нерадивым студентам азы своего предмета:
– Всё, как я и говорил: временные парадоксы – чушь собачья. Ничего не будет. Мы же в Лукоморье. Там, где берут свой исток знания от самого начала мира и существуют без конца!
Коты спустились с цепи и синхронно заходили вокруг Дуба, заложив лапы за спину. Один из них начертил в воздухе прямую, второй поставил на ней крестик и торжественно пояснил:
– Здесь время течет совершенно по-своему. Завтра и вчера существуют абсолютно равнозначно.
– Совершенно с вами согласен, коллега. Единственное, что имеет значение, – чтобы Дуб был на своем месте, связывая это самое «завтра» с тем самым «вчера».
Кот-из-будущего подписал на своей половине висящей в воздухе схемы «Будущее», а Кот-из-прошлого на своей – «Прошлое» и нарисовал цветочек.
– Так как сейчас Дуба в Лукоморье нет, связь прошлого и будущего нарушена, – продолжил Кот-из-будущего. – Поэтому отпечатки прошлого, сохраняемые здесь, носят, как бы это сказать, ознакомительный характер.
– Но настоятельно рекомендательный! – Кот-из-прошлого важно надулся и стер схему. При
