этом так размахнулся, что лапой попал по своему двойнику. – Я вам сейчас на будущем отпечаток оставлю, коллега!
Кот-из-будущего решительно схватил свое прошлое отражение за усы:
– Взгляните-ка на будущность с боязнью!
– Стойте, стойте! – перебил Кот-из-прошлого. – Не надо меня бить. Иначе я не смогу бить вас!
– Что же вы делаете? У нас же совсем нет времени! Дуб ссохнется, Лукоморье погибнет! А после нас что – хоть потоп? – Петя отчаянно пытался примирить Кота с самим собой, но тот был отчаянно занят самоугрызением, самотерзанием и немного самозакапыванием.
– Ха… потоп… – записал Пушкин. И стоило ему это записать, как небо потемнело, и даже, как травою морской, поросло быстро летящими тучами. Где-то засвистел буревестник. Море раскололось, забило огромными фонтанами до самых облаков, и из него вышли тридцать три богатыря. Видимо, это еще были те защитники Лукоморья, не успевшие привыкнуть к праздной жизни и потому способные напугать своим видом любого супостата.
Двое бравых ребят в золотых чешуйчатых доспехах взяли двух Котов за шкирки и растащили.
Петя подошел к поэту и вкрадчиво спросил:
– Александр Сергеевич, а как так получается? Это ведь просто воспоминания. Выходит, и раньше Лукоморье изменялось, когда кто-нибудь о нем писал?
– «Писал»! Друг мой, для этого нужно жить текстом. Что под Дубом этим написано – того топором не вырубишь. Оно сразу же явью становится! – Пушкин с досадой вздохнул, нащупал под собой корягу и уселся наблюдать за переменами погоды.
Петя уже открыл рот, чтобы сказать что-то, но его взгляд привлек лежавший под ногой листок, отвалившийся с лапы Волка. След лапы закрыл и смазал половину слов, но можно было прочитать:
Ланиты Скатерти краснели,
Ковер влюблен в нее. Ужели
В своем молчании немом,
В персидском пышном одеянье
Скрывавший тайное желанье
С ней небо разделить и дом,
Он вдруг исчез…
– Минуточку. Этого я в сборнике не помню. Даже когда Мариванна нам задавала найти пять стихотворений на разные темы, и мне пришлось перебрать три собрания сочинений.
– Значит, это было написано здесь! – догадался Волк. – А чем продолжается?
– Не помню, – пожал плечами поэт. – Оно мне не удалось, а неудавшееся я не запоминаю.
– Волк, дай лапу!
– Петя, сейчас не время для рукопожатий. Мы сегодня уже виделись.
– Дело не в этом. Этот листок ты держал последним. У тебя на шерсти может быть отпечаток.
– Быть не может. Хотя… – Волк осмотрел себя и с удивлением понял, что друг прав. На лапе ближе к локтю, откуда Волк сорвал последний прилипший листик, что-то осталось.
– Ну и что? Оно нечитаемо. И как нам это поможет?
– Всё очень просто. Оно отпечаталось задом наперед. Посмотрим на камеру… – мальчик достал телефон, сфотографировал строчку и нажал «отразить». Волк скривил нос:
– Ну и почерк у вас, многоуважаемый Александр Сергеевич! Здесь написано: «Пусть Лукоморье Дуб покинет, – меня тотчас оно отринет». Александр Сергеевич, выходит, вы всё знали?
– Нет, – вдруг осенило Кота-из-будущего. – Он не просто знал! – так зловеще прошипел Ученый, что все гуси-лебеди Бабы-Яги позеленели бы от зависти. – Это он, находясь здесь, это и устроил. Дуб несет в себе всё знание о Лукоморье.
– Но… зачем? – у Волка никак не получалось для себя решить, кому из присутствующих он адресует это самое «зачем».
– Господа. Ну что же плохого в том, что я решил впервые написать чуть более сумасбродную сказку? А оно взяло и начало сбываться. – Пушкин даже хотел похлопать Петю по плечу, но поймал подозрительный взгляд Волка и передумал.
Волк подошел к Котам:
– А вы, ребята, эти рукописи, выходит, читали? – Подозревать Кота он начал еще в палатах Царицы, но что дело примет настолько сложный оборот, не предполагал даже величайший из волков.
– Естественно, – пропел Кот-из-прошлого.
– Что-то такое припоминаю. Кажется, часть их я сам невольно ему надиктовал, – отозвался Кот-из-будущего. – Так увлекательно!
– Выходит, так вы втроем, то есть вдвоем, эту кашу и заварили?
– Не смог себе отказать, – продолжил поэт. – Видите ли, однажды, сидя под этим Дубом, я писал сказку про Царевну-Лебедь. Тут гляжу – а она выплывает из моря. В точности такая, какой я ее придумал. Да еще со звездой во лбу! Я сразу решил, что таких совпадений не бывает, и спросил у Царевны: «Из каких краев вы будете? Здешняя?» А она смотрит на меня испуганно: «Я и сама не знаю. Только что появилась!» Потом Рыбка Золотая появилась, богатыри, ну и так далее. И тут я понял, что мое перо чудеса творить может, когда я здесь, под этим Дубом, сижу. Радовался я от этого несказанно, пока однажды случайно из стихотворения, озвученного Котом, не узнал, что давно уже погиб. И стихотворение-то явно не мое, но такое знакомое…
– «Погиб поэт, невольник чести?» – предположил Петя. – Мы его наизусть учили. Пушкин кивнул. – Но если вас убили, как вы здесь оказались?
– Я же вам говорю, – вмешался Кот-из-будущего, – Не Пушкин это, а его проекция. А рядом с ним – моя проекция. Дуб хранит воспоминания обо всем, что было, есть и будет в Лукоморье. Вот он и Александра Сергеевича хранит. То есть проекцию его. Вместе с характером и талантом.
– И выдающейся внешностью! – добавил поэт.
– И тем, как сказки из-под его пера оживали, – вставил свои три копейки Кот-из-прошлого.
– Какой-то вы неблагодарный, – загрустил Волк. – Дуб вас хранит, а вы его того… выкорчевали, да еще чужими руками. Если можно так сказать. Неужели вам жизнь в Лукоморье настолько надоела, что вы решили сами умереть и остальных с собой забрать?
– Право, сударь Волк. Как вы могли такое подумать? Дубу ведь всё равно, где расти? Вот я и поразмыслил: если он вернется в реальный человеческий мир и снова где-нибудь прорастет, за ним бы и Лукоморье отправилось. И я заодно.
– Видите ли, тут такая проблема… – перебил его Волк, – Лукоморье и Дуб тесно связаны друг с другом.
Кот-из-будущего подхватил:
– Без Лукоморья Дуб совсем зачах и скоро погибнет. А погибнет Дуб – небо упадет и Лукоморье исчезнет. А мы тогда… даже не представляю. Может, на буквы рассыплемся.
Александр Сергеевич загрустил:
– Эх… Видимо, не судьба. А так хотелось еще хоть раз погулять по родным местам.
– Увы, Александр Сергеевич, – печально ответил Волк, – вы – проекция воспоминаний и можете существовать только в памяти Дуба. Попав в реальный мир, вы, скорее всего, просто исчезнете, – заключил он и обратился к Пете: – Нужно вернуть всё на свои места. И поскорее.
– Пусть Самобранка просто всех выпустит! Уговорим ее. Кот, ты
