мотоцикл, на котором приехал Диего.
Дмитрий вышел из машины, поправил пиджак. Серый костюм от старого портного, белая рубашка с открытым воротом — никакого галстука, он ненавидел удавки. На запястье — золотой Rolex Day-Date. На ногах — мокасины из крокодиловой кожи. Пахло от него Acqua di Parma — свежо и дорого, цитрусы и розмарин.
В гостиной его уже ждали.
Кресло под Раулем жалобно скрипнуло, когда он попытался закинуть ноги на журнальный столик из розового дерева. Столик выдержал, но с явным неудовольствием. Рубашка на плечах здоровяка трещала по швам.
— Убери ноги, Торо, — лениво бросил Карлос, помешивая виски в стакане. — Это тебе не бар «Эль Ринкон». Здесь столик стоит как твоя месячная зарплата.
— Моя зарплата — тебя не должна волновать, — огрызнулся Рауль, но ноги убрал. И тут же сжал и разжал кулаки — привычка, которую Дмитрий замечал каждый раз, когда тот нервничал.
Рядом с Раулем, на стуле с прямой спинкой, сидел мужчина, которого Дмитрий видел впервые. Подтянутый, коротко стриженный, с холодными глазами цвета ртути. Он не разваливался, не пил, не курил. Просто сидел и ждал. Как солдат на построении.
— Сантьяго Моралес, — представил Рауль. — Бывший сержант спецназа. Уволен за то, что отказался стрелять в баб с детьми. Говорят, он может построить взвод из говна и палок.
— Из палок — да, — поправил Сантьяго с лёгкой усмешкой. — Из говна — только отхожее место.
Карлос поперхнулся виски. Даже Диего, стоявший в углу, шевельнулся — его версия смеха.
В углу, как всегда, сидел Хосе. Пальцы выбивали по блокноту ритм азбуки Морзе. Педро стоял у окна, смотрел на сад. Он терпеть не мог эти «дворцовые посиделки». Ему подавай джунгли, сырость и запах гниющих листьев.
— Всем доброе утро, — Дмитрий сел во главе стола. — Начнём с главного. Хосе, финансы.
Хосе поднял голову, поправил очки. Заговорил сухо, как диктовку:
— Выручка, два миллиона четыреста тысяч долларов. Пятьсот тысяч вложено в легальные активы: фабрика, мастерские, IT-компания. Ещё сто тысяч — ремонт дома твоей матери и покупка этого особняка. Остальное — в обороте, на закупку товара, взятки и логистику. Свободных денег — около двухсот тысяч.
— Всего двести? — нахмурился Рауль. — А где остальное?
— В трубах, — рявкнул Педро, не оборачиваясь. — В джунглях. В карманах таможенников. Ты хочешь, чтобы я возил товар бесплатно?
— Ладно, — Дмитрий поднял руку. — Хосе, сколько у нас людей?
— Активных бойцов — пятьдесят два. Ещё сорок новобранцев в лагере.
— Мало. У Кали — четыреста. Нам нужно сто пятьдесят к концу месяца.
Рауль развёл руками:
— Где я тебе возьму столько? Я уже всех пацанов из Коммуны перебрал. Кто хотел — те уже с нами. Остальные либо боятся, либо работают на других.
— Поэтому я пригласил Сантьяго. — Дмитрий кивнул бывшему сержанту. — Он будет начальником штаба «Лос Бразос» и главным инструктором в лагере «Эль Инфьерно». Превратит уличных пацанов в солдат.
— Справлюсь, — коротко сказал Сантьяго. — Но мне нужны помощники. И деньги на оборудование.
— Будут. — Дмитрий повернулся к Раулю. — Близнецы Рамирес. Где они?
— В лагере. Хулио учит пацанов стрелять, Сесар — взрывать. Тот ещё псих, но дело знает.
— Хорошо. Ещё один человек. Карлос, про немца.
Карлос отставил стакан, достал из портфеля фотографию, бросил на стол.
— Клаус Вернер. Бывший наёмник из Западной Германии. Воевал в Родезии, Анголе, Конго. Специалист по городскому бою и контрпартизанской войне. Сейчас сидит без работы в Майами — крупно поссорился с предыдущими нанимателями из-за денег. Хочет десять тысяч в месяц.
— Десять тысяч? — присвистнул Рауль. — За эти деньги я сам пойду воевать в Анголу.
— Ты пойдёшь воевать туда, куда я скажу, — беззлобно парировал Дмитрий. — Карлос, свяжись с Вернером. Пусть вылетает. Деньги дай авансом.
— Сделаю.
— Теперь о лагере. Педро, твой черёд.
Педро нехотя отошёл от окна, сел за стол. Его движения были скованными — он явно чувствовал себя не в своей тарелке среди этой роскоши.
— Я нашёл место. В пятидесяти километрах к северо-востоку от города, в джунглях. Старая заброшенная финка, которую никто не использует уже лет десять. Вокруг — ни дорог, ни деревень. Только сельва и горы. Идеально. Туда можно добраться только по руслу пересохшей реки, и то не в сезон дождей.
— Что там сейчас?
— Пусто. Пара полуразрушенных построек, колодец с ещё чистой водой, заросшее поле. Я уже нанял рабочих из местных — они расчищают территорию. Через две недели можно будет ставить казармы. Но есть проблема: нужны стройматериалы. Цемент, доски, железо. Всё это надо везти из города, а дорога плохая.
— Решим. — Дмитрий сделал пометку в своём блокноте. — Лагерь назовём «Эль Инфьерно» — Ад. Чтобы каждый, кто туда попадёт, знал: лёгкой жизни не будет.
— Звучит угрожающе, — заметил Хосе, не поднимая глаз от блокнота. — Новобранцы будут бояться ещё до того, как туда попадут.
— Пусть боятся. Страх — хороший учитель. Если переживут ад, станут солдатами. Если нет — значит, не их путь.
Дмитрий поднялся, подошёл к стене, где висела большая карта Колумбии. Красные флажки отмечали зоны влияния «Ла Сомбра», синие — картеля Кали, зелёные — разрозненных группировок Медельина.
— Теперь о криминальном ландшафте. Диего, твой выход.
Диего вышел из тени. Его голос, как всегда, звучал тихо, но отчётливо — звук, который заставлял всех невольно прислушиваться.
— Картель Кали контролирует семьдесят процентов экспорта через Тихий океан. Их боевое крыло — около четырёхсот человек, разбитых на четыре группы по районам. Структура жёсткая, семейная. Братья Родригес Орехуэла держат всё в кулаке. У них связи в полиции, в армии, в правительстве.
— Что по Медельину?
— Эль-Акула ослаблен. После потери склада его люди разбегаются. У него осталось не больше восьмидесяти бойцов, и те деморализованы. Многие не получали жалованья уже месяц. И главное — он поссорился с куратором из Кали. Тот думает, что Акула зажилил часть денег. Сейчас у Кали внутренний конфликт: младший Родригес покрывает Акулу, а старший требует его убрать. Если мы сделаем это сами, старший Родригес даже спасибо скажет. У них нет ресурсов мстить — они слишком заняты дележкой власти.
— Отлично. — Дмитрий кивнул. — Значит, Акулу убираем. Заодно заберём его территорию и людей. Диего, готовь разведку.
—
