тонкую папку, положила на стол.
— Ваш «жест доброй воли» сработал. Люди из списка уже под колпаком. В Лэнгли обратили внимание на источник информации. На вас.
— И что они думают?
— Что вы — ценный актив. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Актив, который нужно либо завербовать полностью, либо нейтрализовать.
— И какой вариант выбрали?
— Пока никакой. Я убедила их дать мне ещё время. Сказала, что вы осторожны и недоверчивы, но перспективны.
— Что вы хотите взамен?
— Информацию. Но не о чиновниках. — Она понизила голос. — Нас интересует картель Кали. Их связи с военными, их планы по расширению, их контакты в Майами. И особенно — их финансовые потоки. Мы знаем, что у них есть бухгалтер, Ортега. Вы что-нибудь о нём слышали?
Дмитрий мысленно усмехнулся. Значит, ЦРУ тоже вышло на Ортегу. Только они не знают, что «Ла Сомбра» уже работает с ним.
— Слышал, — сказал он осторожно. — Но доступа к нему у меня нет. Кали охраняют его как зеницу ока.
— А если бы доступ появился? — Она подалась вперёд. — Если бы мы помогли вам приблизиться к нему?
— Заманчиво, — сказал он. — Но у меня встречное предложение. Я сам добуду информацию об Ортеге. Без вашей помощи. И передам вам ровно столько, сколько сочту нужным. А вы за это продолжите убеждать Лэнгли, что я — ценный актив.
— А если я откажусь?
— Тогда я найду другой канал. В Лэнгли наверняка есть и другие агенты. Кто-то из них будет сговорчивее.
Ингрид долго смотрела на него. В её глазах читалась смесь раздражения и уважения.
— Вы играете в опасные игры, Мигель.
— Я играю, чтобы выжить.
— Хорошо. Я дам вам время. Но не вечность. Через месяц я должна предоставить что-то существенное.
— Месяц — это много. Я справлюсь.
Она закрыла папку, убрала в сумочку.
— Будьте осторожны, Мигель. В Лэнгли есть люди, которые считают, что таких, как вы, проще убрать, чем приручить.
— Спасибо за предупреждение.
Он оставил на столе деньги за кофе и вышел.
Тренировочный лагерь встретил Дмитрия запахом пота, пороха и сырой земли. За две недели здесь многое изменилось: выросли казармы из рифлёного железа, появилось стрельбище с мишенями, полоса препятствий из покрышек и брёвен. На плацу маршировали новобранцы — человек сорок, в одинаковой форме без знаков различия.
Сантьяго Моралес стоял на возвышении и орал так, что у Дмитрия заложило уши.
— ...А НУ-КА, ПОВТОРИЛИ! ВОЙНА — ЭТО НЕ КИНО! ТЫ ОШИБСЯ — ТЫ ТРУП!
Завидев Дмитрия, он дал отмашку на перерыв и подошёл, вытирая пот со лба.
— Как успехи?
— Пока дерьмо. — Сантьяго сплюнул на землю. — Половина не умеет держать автомат, другая половина думает, что война — это как в кино. Но есть перспективные. Близнецы Рамирес — звери. Хулио с пятисот метров белке в глаз попадает. Сесар взорвал старый сарай так, что осколки на километр разлетелись.
— Обуздывай. Это твоя работа.
— Справлюсь. Немец уже приехал?
— Через три дня будет.
Дмитрий пошёл к стрельбищу, где Хулио Рамирес учил молодого парня правильно целиться.
— Дыши ровно. Выдох — и плавно жми. Не дёргай. Представь, что ты гладишь котёнка, а не стреляешь.
Выстрел. Пуля ушла в «молоко». Парень расстроенно опустил винтовку.
— Ничего, — сказал Дмитрий, подходя. — Я сам в первый месяц только землю ковырял. Продолжай.
Хулио обернулся, вытянулся по стойке смирно.
— Дон Мигель! Не ожидал вас здесь увидеть.
— Расслабься. Как обстановка?
— Нормально. Пацаны стараются. Но многие боятся. Сержант Моралес гоняет их как в армии — подъём в пять утра, кросс до завтрака, потом тактика, стрельба, рукопашка. Некоторые уже сбежать пытались.
— Это хорошо. Армия делает из мальчиков мужчин. Кто сбежал — тех не держите, но и назад не берите.
— Твой брат где?
— На подрывном полигоне. Готовит сюрпризы для Кали. Говорит, что придумал новую смесь, которая взрывается от удара, а не от огня.
Они отошли в сторону.
— Хулио, я знаю, что вы с Сесаром хотите мести. Кали убили вашу семью. Но месть — плохой советчик. Если вы будете действовать на эмоциях, вы погибнете. Ваш родные хотели бы, чтобы вы жили, а не умерли в бессмысленной атаке.
Хулио сжал челюсти.
— Мы не торопимся, дон Мигель. Мы ждали семь лет. Но когда придёт время — мы хотим быть теми, кто нажмёт на курок. Обещайте нам это.
— Обещаю. Когда придёт время, вы будете в первых рядах. А пока — учитесь. Становитесь лучшими.
Переговоры с братьями Кастаньо прошли на их территории — в загородной доме в горах. Дмитрий приехал туда с Раулем и Диего. Охрану оставил снаружи — жест доверия.
Фидель и Карлос Кастаньо были крепкими мужчинами за сорок. Обветренные лица, мозолистые руки. Бывшие фермеры, ставшие бандитами после того, как партизаны убили их отца и сожгли ферму.
— Сеньор Рохас. — Фидель протянул руку. Рукопожатие было крепким, почти болезненным. — Рады видеть. Проходите.
На столе — жареное мясо на кости, кукурузные лепёшки, фасоль, пиво. Дмитрий взял лепёшку, отломил кусок.
— Скажу прямо, — начал он. — Вы воюете с Кали. У вас пятьдесят бойцов, у них — четыреста. В одиночку вы не выстоите.
— Мы не ищем союзов, — нахмурился Карлос.
— И поэтому теряете людей каждый месяц. — Дмитрий достал из портфеля копию документа. — Вот. Платёжное поручение от человека из Кали на имя командира партизанского отряда. Пять тысяч долларов. Назначение платежа: «зачистка фермы Кастаньо». Подпись — Мигель Родригес Орехуэла, двоюродный брат главных.
Фидель взял бумагу, прочитал. Его лицо побелело. Потом он медленно положил лист на стол, взял стакан с пивом и разбил его о стену. Стекло разлетелось. По пальцам потекла кровь.
— Сукины дети, — прошептал он. — Пять тысяч долларов... цена жизни нашего отца.
— Он живёт, в собственном особняке. У него жена и трое детей. Я даю вам адрес. Но убивать будете не сейчас. Когда мы раздавим Кали. Тогда вы сможете сделать это публично. Чтобы все знали.
— Почему мы должны ждать? — Карлос сжал кулаки.
— Потому что если вы убьёте его сейчас — Кали сотрут вас в порошок. А если подождёте — вы станете частью структуры, которая сильнее Кали.
Братья переглянулись. Фидель кивнул.
— Хорошо. Мы
