отмеченными точками.
— Двенадцать мастерских. Три в промзоне, четыре в рабочих кварталах, две в центре, три на севере. В каждой — от пяти до десяти механиков. Всего у нас девяносто три сотрудника. Плюс таксопарк «Rojas Taxi» — двадцать три машины, тридцать два водителя.
Маурисио открыл папку с отчётами.
— Легальная выручка за прошлый месяц — сто сорок семь тысяч долларов. Чистая прибыль после зарплат и аренды — сорок две тысячи. Плюс... дополнительные услуги. — Он понизил голос. — Отмывка через завышение ремонта и тайники в дверях машин — ещё около трёхсот тысяч прошло через счета.
Дмитрий кивнул. Схема работала: битые машины из США ремонтировались и продавались, а попутно служили транспортом для наркотиков и каналом для отмыва денег.
— Проблемы? — спросил он.
— Конкуренты, — сказал Густаво. — В районе Бельо открылась мастерская, которая демпингует. Предлагают ремонт по цене ниже себестоимости. Я подозреваю, что это прикрытие для Кали. Они пытаются выдавить нас с рынка. Ещё есть запрос от братьев Кастаньо — хотят забронировать два пикапа. Я сказал, что сделаем в счёт будущей дружбы.
— Правильно. Не вступайте в ценовую войну. Вместо этого предложите клиентам бесплатную диагностику и гарантию на ремонт. Качество победит дешевизну. А с конкурентами я разберусь... отдельно.
Густаво кивнул. Он уже привык, что проблемы, которые нельзя решить бизнесом, решались иначе.
В этот момент в кабинет ввалился Рауль. Его Ford F-100 был припаркован снаружи — на этот раз целый, но с подозрительно чистым крылом и каким-то нервным выражением на лице.
— Hermano! — прогудел он. — Ты просил заехать. Что случилось?
— Ничего. Просто хотел, чтобы ты посмотрел на цифры. — Дмитрий подвинул к нему отчёт. — Видишь? Девяносто три человека работают, сорок две тысячи прибыли только с мастерских. Мы растём, Торо. Без стрельбы.
Рауль наморщил лоб, вглядываясь в цифры.
— Я не понимаю эти закорючки. Но если ты говоришь, что хорошо — значит, хорошо. Только... скучно без стрельбы.
— Сегодня ночью будет нескучно. В порту. Готовь людей.
Лицо Рауля просияло.
— Вот это разговор!
Дмитрий поднялся и вышел в цех. Здесь кипела работа: на подъёмниках висели три машины, механики сновали между верстаками. Он заметил Хуана, четырнадцатилетнего паренька, который сосредоточенно копался в карбюраторе старого Chevrolet. Рядом стоял Пабло, опытный механик, и давал советы.
— Дон Мигель! — Хуан поднял голову, и его лицо осветилось улыбкой. — Я сам карбюратор перебираю! Пабло говорит, что почти правильно!
— Почти — это не правильно, — проворчал Пабло. — Но для парня с его руками — прогресс.
Дмитрий подошёл, заглянул под капот.
— Воздушную заслонку отрегулируй. Видишь, зазор неравномерный. На холостых будет плавать. Переделай.
Хуан кивнул, счастливый, что его не разнесли в пух и прах.
Внезапно в воротах мастерской появилась Камила. Она несла большую кастрюлю, из которой пахло так, что у всех присутствующих заурчало в животах. Санкочо — густой суп с мясом, юккой, кукурузой и плантанами.
— Mijo, я принесла поесть твоим работникам, — сказала она, ставя кастрюлю на верстак. — И тебе тоже. Ты слишком худой.
Дмитрий подошёл, обнял мать. Она выглядела лучше, чем три месяца назад — морщины на лице разгладились, в глазах появился покой. Переезд в Лаурелес пошёл ей на пользу, хотя она всё равно скучала по старому дому и соседям.
— Спасибо, мама. Ты не обязана...
— Я знаю, что не обязана. Но я хочу. — Она оглядела мастерскую, механиков, которые уже набрасывались на еду. — Твой отец, Эстебан, мечтал, чтобы у каждого мальчишки в Коммуне было ремесло. Ты делаешь это, mijo.
Дмитрий ничего не ответил, только крепче обнял её. Потом, когда они отошли в сторонку, Камила тихо спросила:
— Ты обещал приезжать раз в неделю. Прошло две.
— Дела, мама. Но я здесь.
— Когда я увижу внуков? Валентина — хорошая девушка. Не упусти её.
Дмитрий усмехнулся.
— Ты уже и до этого добралась.
— Я мать. Это моя работа.
В этот момент в воротах появилась Валентина. Она была в светлом платье, с папкой документов в руках, и выглядела так, будто только что сошла со страниц модного журнала. Контраст с грязной мастерской был разительным, но она держалась уверенно.
— Мигель, мне нужно обсудить поставки ткани для фабрики. Мы договаривались, что мастерская будет делать обивку для сидений, но Густаво говорит, что нет материала.
Дмитрий кивнул Густаво, и тот начал объяснять ситуацию. Валентина слушала, делая пометки, но её взгляд то и дело возвращался к Дмитрию. В нём читалась обида, смешанная с желанием.
Когда рабочие вопросы были улажены, она подошла к нему ближе.
— Ты ночуешь где угодно, только не дома, — сказала она тихо, чтобы никто не слышал.
— Я строю наше будущее.
— Будущее без настоящего — это просто слова. — Она посмотрела ему в глаза. — Я хочу видеть тебя, Мигель. Не только на деловых встречах.
Дмитрий взял её за руку.
— Сегодня вечером. Только ты и я. Обещаю.
Валентина смягчилась. Она кивнула и, прежде чем уйти, легко коснулась губами его щеки.
— Я приготовлю ужин. Если ты снова не исчезнешь.
Она ушла, а Рауль, уплетающий уже вторую тарелку супа, поднял голову.
— Hermano, у тебя проблемы с женщинами. Одна хочет тебя съесть, другая — посадить в тюрьму.
— А третья? — спросил Дмитрий.
— Третья — твоя мать. Она хочет внуков. Это самое страшное.
Дмитрий рассмеялся. Смех был искренним, редким — Рауль умел разрядить обстановку.
— Ладно, Торо. Доедай и поехали. На фабрику.
Текстильная фабрика дона Эмилио преобразилась. Три месяца назад это было умирающее предприятие с допотопными станками. Теперь здесь гудели новые машины, закупленные в Европе через Карлоса. Вместо трёхсот рабочих трудились пятьсот. Запах краски и хлопковой пыли сменился ритмичным стуком современных швейных агрегатов. На стенах висели плакаты с техникой безопасности и... комикс «Эль Хустисьеро», приколотый к доске объявлений кем-то из работниц.
Дмитрий шёл по цеху вместе с Валентиной и доном Эмилио. Старик сиял.
— Мигель, вы не представляете! Мы получили контракт на пошив формы для армии! Пять тысяч комплектов! И ещё мэрия заказала школьную форму для всех муниципальных школ — это двадцать тысяч комплектов в год! И форма для вашей охранной фирмы, «Seguridad Rojas» — ещё тысяча комплектов!
Валентина добавила:
— Мы также запустили линию спецодежды для рабочих. Продаём через хозяйственные магазины сеньора Аларкона. Спрос огромный.
