тобой, Мигель. Только будь осторожен. Не ради меня — ради неё. Ради Валентины. Она хорошая девушка. Не заставляй её плакать.
— Не заставлю.
Она кивнула и вернулась к фасоли.
Три дня спустя в «Вилья-дель-Сьело» прибыл Клаус Вернер.
Немец оказался именно таким, как описывал Карлос: подтянутый, жилистый, с холодными голубыми глазами и шрамом через всю левую щёку. Говорил он мало, по-испански с сильным акцентом, но каждое его слово имело вес.
— Я обучаю солдат, — сказал он Дмитрию при первой встрече. — Не бандитов. Не головорезов. Солдат. Дисциплина, тактика, выживание. Если ваши люди не готовы к этому — я уеду обратно.
— Они будут готовы, — ответил Дмитрий. — Или вы сделаете их готовыми. Для этого вы здесь.
Вернер хмыкнул.
— Хорошо. Но одно условие: я не работаю с детьми. Мне нужны взрослые мужчины, которые понимают, что такое смерть.
— Мои люди видели смерть раньше, чем научились читать.
Вернер кивнул и в тот же день уехал в лагерь.
В тот же вечер Дмитрий сидел в своём кабинете в «Вилья-дель-Сьело» и просматривал документы по новому строительному проекту. Карлос нашёл инженера — пожилого, но опытного человека по имени Густаво Эррера, который когда-то учился вместе с Эстебаном Рохасом. Он согласился работать за хорошую зарплату и молчание.
План был амбициозным: скупить землю вдоль будущей трассы на Боготу, построить там складской комплекс и дешёвое жильё для рабочих, а через несколько лет, когда трассу построят, продать всё втридорога. Дмитрий знал, что строительство начнётся в 1980-м — у него было два года форы.
Кроме того, он запустил ещё один проект: покупку прав на водопользование на горных реках. Через десять лет эти права будут стоить целое состояние.
В дверь постучали. Вошёл Диего.
— Есть новости, — сказал он тихо. — Мои люди заметили странную активность в порту. Кто-то скупает старые склады в восточной части. Платит наличными, не торгуясь. Это не Кали и не Кастаньо. Кто-то новый.
— Выясни, кто. И зачем им склады.
Диего кивнул и исчез за дверью.
Дмитрий откинулся в кресле. Конкуренты не дремлют. Война за Медельин только начинается.
Ночью, когда он уже собирался ложиться спать, его вдруг охватило странное чувство. Не боль, как при ментальной атаке, а что-то другое — будто кто-то смотрел на него издалека. Не враждебно, но пристально. Дмитрий замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Телепатический фон был чист — никакого вторжения. Но ощущение чужого присутствия не проходило.
Он вышел на террасу, вглядываясь в ночной город. Где-то там, среди миллионов огней, был кто-то ещё. Кто-то, кто знал о нём. Или догадывался. Возможно, просто паранойя — дважды сидел в тюрьме, знаешь цену предательства. Но чутьё, обострённое годами опасной жизни, подсказывало: за ним наблюдают.
— Кто бы ты ни был, — прошептал он по-русски, — я тебя найду. Или ты меня. Посмотрим, кто первый.
Он постоял ещё немного, затем вернулся в спальню. Валентина уже спала, раскинувшись на чёрном шёлке. Он лёг рядом, обнял её и закрыл глаза. Завтра новый день. Новые вызовы. И он встретит их во всеоружии.
Глава 6. Кровь и бетон
*Медельин, март 1979-го*
Туман окутывал кроны сейб, как призрак, не желающий уступать свету дня. В лагере «Эль Инфьерно», что в пятидесяти километрах к северо-востоку от Медельина, утро начиналось задолго до рассвета. Сантьяго Моралес, бывший сержант спецназа, теперь начальник штаба «Ла Сомбра», стоял на плацу. Сорок новобранцев, тяжело дыша, бежали кросс с полной выкладкой.
Воздух был пропитан запахом сырой земли, пота и пороха. Даже здесь, на учебной базе, стрельбище работа кипела каждый день. Где-то в джунглях ревели обезьяны-ревуны — их крики звучали как рёв раненого зверя, привычнее для курсантов, чем пение петухов. За три месяца лагерь из палаточного городка превратился в полноценную тренировочную базу: с движущимися мишенями на стрельбище, полосой препятствий из покрышек и бревен, казармами из рифлёного железа. Сорок бойцов первого потока уже распределены по ротам, ещё сорок проходят подготовку.
— Быстрее, куски дерьма! — рявкнул Клаус Вернер, немецкий наёмник, прохаживаясь вдоль строя запыхавшихся парней. — В Родезии из такого отряда сделали бы удобрение для бананов. У вас, колумбийцев, слишком мягкий подход!
Сантьяго усмехнулся про себя. Вернер был прав — эти мальчишки, набранные из трущоб Коммуны-13 и окрестных баррио, понятия не имели, что такое настоящая война. Но он, Сантьяго, знал. И его задача — сделать из них солдат.
— Сержант Моралес! — к нему подбежал один из инструкторов, молодой парень из роты «Эскорпион». — Там новобранец, Перес... он руку распорол на проволоке. Сильно.
Сантьяго кивнул и направился к полосе препятствий. Эстебан Перес, девятнадцатилетний сирота из Коммуны, сидел на земле, зажимая левое предплечье. Кровь пропитала рукав, капала на утоптанную землю. Но когда Сантьяго наклонился, чтобы осмотреть рану, он замер.
Порез — глубокий, рваный, от колючей проволоки — затягивался прямо на глазах. Края раны сходились, кровь останавливалась, словно кто-то невидимый сшивал плоть.
Эстебан поднял на него полные ужаса глаза.
— Пожалуйста... не говорите никому... — прошептал он. — Меня убьют. Скажут, что я одержимый, или... или...
Сантьяго выпрямился. Его лицо осталось бесстрастным.
— Встать, — приказал он. — Продолжить упражнение. И никому не показывать. Ясно?
— Да, сеньор...
— Ты слышал приказ, солдат. Рана не смертельная. Встать и продолжить.
Эстебан поднялся, пошатываясь. Страх в его глазах уступил место недоумению, а затем робкой надежде. Сантьяго проводил его взглядом и мысленно отметил: доложить Мигелю. В мире, где слухи о людях со способностями уже проникали из США, такие таланты могли быть как благословением, так и проклятием.
Вернер подошёл, закуривая сигарету.
— Что там у парня?
— Порезался. Ерунда.
Немец хмыкнул, но ничего не сказал. В этом мире, где каждый день приносил новые странности, лишние вопросы могли стоить жизни.
Дмитрий сидел в своём чёрном Porsche 911 Turbo у входа в центральный офис «Рохас Моторс». За три месяца мастерская на окраине выросла до сети из двенадцати точек по всему Медельину. Теперь он не мог лично проверять каждую — этим занимались управляющие. Но сегодня он приехал в главную мастерскую, чтобы пообщаться с сотрудниками.
В кабинете его ждали Густаво Эррера, глава сети, и Маурисио Гомес, новый финансовый контролёр. Его рекомендовала Исабель. Это был сухощавый мужчина с бегающими глазами, но его отчёты всегда были безупречны.
— Докладывайте, — сказал Дмитрий, садясь в кресло.
Густаво развернул карту города с
