Даниэлю лишь потому, что видела его во сне, прозвучали бы как минимум странно. А то и в психушку бы упекли.
Спас меня один из помощников сыщика, который появился в кабинете, и прошептал ему что-то на ухо. Мужчина тут же переменился в лице, глядя на меня по-новому, с интересом.
— Далтон, значит? А вы весьма необычная особа, раз сумели заинтересовать такого человека... Считайте, что вам повезло. Можете идти.
Вывалившись из кабинета, едва ли не падая, я послала в адрес дотошного сыщика пару проклятий. Тоже мне, везение! Хотя, если бы не благосклонность герцога, кто знает, отпустил бы меня следователь или нашел бы повод упрятать в застенки Канцелярии?
Глава 28
Я замерла перед дверью в палату, собираясь с духом. Сегодня первый мой день в качестве лечащего врача, и волновалась я знатно. Как и обещал герцог, меня повысили в должности, правда, назначили при этом испытательный срок, но это были сущие мелочи.
Правда, обязанности медсестры все еще на мне, так что ставить уколы и капельницы своему единственному пациенту я буду самостоятельно. Если они ему, конечно, понадобятся.
Я знала, что это действительно испытание, причем с большой буквы. Ведь пациент не отличался покладистостью и делал все, чтобы саботировать процесс лечения. Впрочем, неудивительно...
Вдохнув поглубже, я покосилась на замершего у двери охранника и толкнула дверь, натягивая на лицо вежливую улыбку. Интересно, вспомнит ли он меня? Или тоже забыл, как и все остальное?
Пациент лежал на кровати, прикованный одной рукой к железной перемычке спинки. Не слишком удобно, но выбора у него не было. Отпускать его никто не собирался, и чудо, что он до сих пор здесь, а не в лапах Канцелярии. Хотя прошла уже неделя, а память к нему так и не вернулась, пусть Лейтон и утверждал, что есть улучшения.
Вот сейчас сама и проверю это.
Стоило войти, как мужчина глянул на меня зверем, а его рука невольно дернулась в попытке освободиться.
— Ты еще кто такая? Где тот старик, что лечил меня?
Поджав губы, я разочарованно посмотрела на Даниэля, отметив, что он почти не изменился за неделю. Разве что стал бледней и худее. Видно, организм до конца не восстановился после лечения, к тому же я слышала, что этот упрямый тип почти ничего не ест. Боится, что отравят, или просто не желает принимать пищу из рук врагов?
Но даже так мужчина притягивал взгляд, заставляя любоваться им. Правильные, аристократические черты лица, чувственные губы, золотистые волосы и бездонные, словно озера, синие глаза.
Красив, чертяка, не отнять!
Сердце предательски сжалось, и я смущенно отвела взгляд.
Соберись, Лира! Ты здесь не для этого!
— Я Лира, твой новый лечащий врач. Не помнишь меня? — произнесла я тихо, косясь на дверь.
Боялась, что нас подслушают, но не могла не задать этот вопрос.
— А должен? — зло отозвался мужчина, пытаясь сесть в постели.
Ненависть, исходящая от него, ощущалась почти физически. Немудрено. Трудно оставаться спокойным, ничего не помня о себе, будучи абсолютно беспомощным в стане врага, зная лишь, что ты лишь пленник и тебя могут в любой момент убить. Удивительно, как мужчина до сих пор не сломался.
— Вообще-то, я спасла тебя, — с укоризной заметила я, подходя ближе, — когда ты, истекая кровью, заявился сюда.
— Да что ты говоришь? — Упрямец изогнул бровь, вложив в голос столько яда, что он мог убить меня. — Пытаешься втереться в доверие? Тебя подослали особисты? Передай им, что ничего нового я им не скажу.
— Кто? — Я удивленно моргнула. — Ты про людей из Канцелярии, что ли?
Мужчина промолчал, явно не желая поддерживать беседу, и я с некоторой обидой добавила:
— Меня тоже, между прочим, допрашивали. И все из-за тебя! Свалился как снег на мою бедную голову...
Даниэль лишь мрачно усмехнулся, снова отмолчавшись. Беседа не задалась, и я решила приступить к осмотру, но мне помешали. Румяная санитарочка в кружевном фартуке принесла поднос с обедом, и пришлось сделать перерыв.
— Я сама разберусь, — остановила я ее, когда она направилась к кровати. Перехватила поднос и поставила его перед мужчиной.
Скользнув равнодушным взглядом по больничной еде, Даниэль демонстративно отвернулся к окну.
Так, значит, мне не соврали.
— Ешь давай! — скомандовала я, не слишком надеясь, что он послушается. — Тебе сил надо набираться!
Выразительно звякнув наручниками, мужчина скривил губы в горькой усмешке.
— Зачем?
— Затем, что я так сказала! — рявкнула я, не выдержав. — Хочешь, чтобы я сама покормила тебя?
Недолго думая, я взяла в руки ложку, собираясь выполнить угрозу, и усмехнулась, видя, как расширились глаза пациента. Не ожидал, наверное, что я говорю всерьез.
— Нет! — дернулся он, уворачиваясь от поднесенной ко рту ложки.
— Не упрямься, — мягко, будто говорю с ребенком, ответила я, делая очередную попытку накормить.
Но мой тон еще больше разозлил мужчину.
— Нет, я сказал!
Взмах рукой — и поднос полетел в сторону, оросив пол супом и кусочками жаркого.
— Да что ты творишь?! — возмущенно воскликнула я, борясь с желанием треснуть этого упрямца чем-нибудь по голове.
Может, и память сразу вернется?
— У вас все в порядке?
Голос охранника, заглянувшего на шум, заставил вздрогнуть, и я с трудом утихомирила адреналин в крови, стараясь остаться безмятежной.
— В полном, — с милой улыбкой ответила я ему. — Поднос случайно уронили. Не могли бы вы попросить принести еще еды и вызвать уборщицу?
Охранник молча кивнул и вышел обратно.
Повезло с ним, не любопытный, и, в отличие от большинства вояк, не испытывает ненависти к пленнику. Лейтон жаловался, что один из охранников слишком предвзят к Даниэлю. Может, отсюда вся его агрессия?
Дверь за гвардейцем закрылась, и я взялась за полотенце, чтобы вытереть мужчину. Часть супа все же попала на него. Но едва наклонилась, как стальные руки пленника сомкнулись на моем горле.
Глава 29
— Идиот, тебя же убьют... — прохрипела я, с трудом выдавливая слова. — Я просто врач и хочу помочь...
Мужчина промолчал, словно не слыша меня. Неужели не понимает, что после такого ему точно не жить?
— Пожалуйста...
Это ж надо было так подставиться. И ведь умудрился же достать прикованной рукой!
Перед глазами поплыли красные круги, легкие начали гореть от нехватки воздуха, и я готова была попрощаться с жизнью, когда хватка Даниэля наконец ослабла. Схватившись за шею, я закашлялась, отшатнувшись назад. По щекам потекли слезы, и меня затрясло мелкой дрожью. Зачем только спасала его? Вот дура!
Вот только выражение лица мужчины заставило мою злость тут же утихнуть.
Растерянный и
