Столько, сколько Петенькину не заработать и за два года.
Он почувствовал в груди болезненное стеснение, закашлялся, с трудом открыл, дверь и, не раздеваясь, плюхнулся на кушетку.
Странная и страшная для него игра продолжалась…
3
Что предпринять?
Почти каждый день Петенькин обнаруживал в кармане плаща или пальто часы или браслет, кошелек или портсигар. Изредка попадались и пустяки — вроде крохотной дамской сумочки с косметикой и записной книжечкой или кожаного футляра с ключами.
Казалось, какая-то таинственная и непостижимая сила вступила в заговор против скромного советского служащего Петенькина и делает все для того, чтобы его погубить.
Он угрюмо складывал все эти «находки-потеряшки» в ящик письменного стола у себя дома и запирал на два поворота ключа.
Ночью посещали кошмары. Преогромные часы с цепочкой, которая, словно живой удав, извивалась, норовила обвить и задушить своими кольцами ни в чем не повинного Ардальона Аристарховича; то книга исполинских размеров, на которой стояло: «Сберегательная касса», внутри пустая, как коробка, а в коробке — кукиш, почему-то имевший человеческое лицо…
Он похудел, осунулся, начал сутулиться, на ласковые приглашения Клавдии Игнатьевны сходить на знаменитую фильму «Индийская гробница», в восьми сериях, с Конрадом Фейдтом в главной роли, или на «Женщину с миллиардами», в четырех сериях, отвечал нелюбезным отказом.
Пытаясь выкинуть из головы все мысли о загадочных происшествиях, Петенькин однажды отправился вместе с Клавдией Игнатьевной в оперный театр, что раньше именовался Мариинским. Новый черный костюм и галстук-бабочка делали его чуть старше, но зато придавали более элегантный вид, и он, со своей гладкой прической на пробор и небольшими аккуратными усиками, мог показаться артистом или директором модного ресторана.
В антракте после второго действия его партнерша отлучилась, мило прощебетав: «Я на одну минуточку!» И тут произошло неожиданное: к нему подошел мужчина лет пятидесяти или около того, во френче из тонкого сукна, со значком общества «Долой неграмотность» и другим значком, пониже, — общества «Друг детей». Крепко ухватив Петенькина под руку, незнакомец увлек его к окну.
Ардальон Аристархович хотел возмутиться, пытался вырвать руку, но не тут-то было. Мужчина произнес, понизив голос, но грозно:
— Но-но, не вертухайся! — Резко повернул Петенькина к себе и, глядя на него в упор пронзительными зелеными глазами, спросил: — Ты что же, гад, кассу не делаешь? Куда лопатники, паскуда, деваешь? Кому хрусты сдаешь? Или ждешь, пока перышком пощекочут? — Губы его, толстые, окруженные рыжеватой, плохо выбритой щетиной, скривились, за ними обнаружились ослепительно белые зубы.
Петенькин смотрел в изумлении, и слова были темные, непонятные. Но таилось в них, в тоне, каким были сказаны, что-то жуткое, опасное. Петенькин бросил взгляд влево, вправо, завидел Клавдию Игнатьевну и вдруг с необъяснимой для себя твердостью сказал спокойно:
— Вы ошиблись, почтеннейший!
С силой оттолкнув рыжего, пошел навстречу Клавдии Игнатьевне. В нем клокотала злость, и он внезапно решил: «Ладно, теперь я знаю, что надо сделать! Хватит!» Он стал слушать музыку и смотреть на сцену, где вот-вот должна была начаться дуэль Онегина и Ленского.
Проводив после спектакля свою спутницу, Петенькин, барахтаясь в плотной массе пассажиров, испытал еще одно потрясение.
В какой-то момент он явственно почувствовал, что в кармане его пальто что-то постороннее и давит, давит на бедро, но было так тесно, что даже и руку туда он не мог просунуть.
Вдруг впереди, возле выхода, вскрикнула женщина:
— А-ах… Сумочка! Обокрали! Ручка — вот, а сумки — нет!..
В вагоне зашумели, загомонили: «Где? Что? Как?» Стали смотреть, искать под ногами — может, уронила дамочка? Сумка и в самом деле обнаружилась под скамейкой. Ее срезали. Владелица обрадовалась, но ненадолго. Внутри было пусто.
— Брошка вот тут была… еще от матери… в коробочке…
Повинуясь безотчетному чувству, Петенькин слегка раздвинул плечами ближних соседей и все же опустил руку в карман. Пальцы нащупали небольшую коробочку. Он потащил ее кверху, чтобы показать, но спохватился: «Что это я? С ума, что ли, сошел?» Он заставил себя спокойно постоять, а затем на следующей остановке, уже теряя самообладание, расталкивая пассажиров, бросился к выходу, бормоча:
— Извините… прозевал… извините.
Ему казалось, что вот «сейчас, сию же минуту, его догонят, схватят и крикнут: «Вот он, вор, тащите его в милицию!»
Дома он извлек наполовину раздавленную коробочку, в которой, как оказалось, лежала брошь с драгоценными камнями. На ней виднелись следы пудры.
На следующее утро Петенькин не пошел на работу. Он дождался девяти часов и прямым путем отправился на площадь Урицкого, где находились Управление Ленинградской милиции и уголовный розыск.
4
Немало всякого перевидал на своем служебном веку сотрудник, несший в этот день оперативное дежурство в Управлении Ленинградской милиции на площади Урицкого, удивить его чем-либо было непросто, но удивляться пришлось.
Гражданин в возрасте лет тридцати — тридцати двух, круглолицый, со здоровым румянцем на упругих щеках, с аккуратными усиками, в осеннем пальто, в кепке-восьмиклинке, держа в руке распухший гранитолевый портфель, попросил, чтобы его провели к какому-нибудь начальнику, «который занимается самыми запутанными делами».
— Это для чего же? — полюбопытствовал дежурный.
— А вот… — Гражданин приподнял портфель, слегка потряс им. — Как вот с этим быть? Куда его вообще?.. — Губы его слегка вздрагивали, и голос выдавал волнение.
— С чем таким — этим?
— Вы позволите?.. — Гражданин прошел за барьер, подошел к столу, за которым сидел дежурный, открыл портфель и высыпал оттуда кучу разных предметов: часы, кошельки, портсигары, две-три коробочки, браслеты, бумажники…
— Та-ак, — с заметным интересом протянул дежурный, пристально разглядывая посетителя. — И чье же все это? Клад, что ли, нашли?
— Нет… Не клад… — Гражданин запнулся. — Чужое все это. Не мое. Чужое… Не знаю чье…
— Ага. Чужое, значит. И где же вы все это взяли?
— Нашел… То есть обнаружил…
— Обнаружили. Понятно. И где же именно?
— У себя в карманах… — Дежурный, бравший в руки то одну, то другую вещь, рассматривал ее и опять складывал в кучу, но тут он приостановился и поднял голову. — Ч-честное слово… То есть, ей-богу, у себя, а кто и что — не знаю… Ну прямо-таки… Ну поверьте… — Голос у обладателя портфеля сорвался, лицо покрылось пятнами.
Дежурный протянул руку к портфелю, собрал туда все, что было высыпано, и с иронией сказал:
— С повинной, значит, пришли, как вас звать-то? Петенькин? С повинной, значит, явились, гражданин-товарищ, и, между прочим, в дурочку играете?.. Ну что ж, это вы правильно надумали: чем раньше, тем лучше! — Дежурный сказал это безо всякой строгости, потому что в данном случае не было ни скандала, ни хлопот, ни шума какого-либо. Нет, пришел человек сам, добровольно принес награбленное или там наворованное
