Глава 24
Я перепугалась настолько, что ни с того ни с сего начала заикаться:
— П-позовите М-михея, б-бегом, с-срочно!
Куда эти дурынды умчались? А если их перехватит кто по пути? Собаки стоят целое состояние, а они добродушные, без сомнения последуют за добрым словом и ласковой речью.
Да зачем я только ввязалась в эту авантюру?! Из-за трехсот рублей я могу получить иск, а возможно, тюремный срок. Божечки! Заберите у меня этих собак! Кто-нибудь!
— Ускакали окаянные? — слишком медленно, на мой взгляд, и вальяжно вышел на крыльцо Михей.
— Т-ты з-знал?
— Соскучились они по барину, вот и рванули к нему. Да вы не переживайте так. Сейчас возьму ошейник да поводок. Прицеплю Белку, остальные за ней хвостами ходят. А ей на месте не сидится.
— И часто она убегает?
Псарь только махнул рукой. А вскоре отправился за беглецами.
— Аннушка, прикажи Мотьку пороть. Сил моих больше нет.
Я еще от побега собак не оправилась, как появилась Луша со странной просьбой.
— За что пороть? На что у тебя сил нет?
— Все она не так делает. Вот посуду следует помыть, ополоснуть в чистой воде, да сухим полотенцем обтереть. А она что?
— Что?
— Вымоет, ополоснет и на полотенце переворачивает. Не вытирает! Говорит, так высохнет.
— Ну и что такого?
— Неправильно это. Но откуда тебе знать, а уж я-то знаю. Или вот, она вначале пыль вытирает, а потом метет пол. А надо же наоборот: вначале пол вымести, а потом пыль убрать. А ее учу как надо, а она наперекор мне по-своему делает. Сил моих больше нет. Прошу, накажи ее.
Луша и прежде подходила ко мне с жалобами, да мне все не до того было. У меня то Карп, то собаки эти… Кроме того, неужели две взрослые женщины не могут договориться? Видимо, все же надо вмешиваться во все самой.
— Пойдем разбираться.
Я кинула взгляд на ворота усадьбы в надежде увидеть забегающих собак, но тщетно. Умчались бесследно.
Вслед за старухой дошла до кухни, где за столом перебирала крупу Матрена.
— Расскажите мне, кто чем по дому занимается.
Вот до чего они меня довели? Приходится интересоваться жизнью прислуги. В то время как я могла бы чай попить на крыльце, подумать о вечном…
— Так всем занимаемся. С утра, значит, первое воды натаскать… — начала охотно рассказывать Мотя.
— Стоп. Кто на кухне готовит, а кто уборкой дома занимается?
— Барыня, так говорю же вам: обе мы и занимаемся, — отодвинула от себя крупу Мотя и с непониманием уставилась на меня.
— Значит, с сегодняшнего дня устанавливаю новые правила. Мотя, ты эту неделю прикреплена к кухне. А ты, Луша, уборку на себя берешь. Со следующей недели меняетесь местами. Понятно?
Ну как их еще развести, чтобы не подрались? Других мыслей у меня нет.
— Кроме того, нужно проверить мою одежду, подготовить к осени и зиме. То же самое с обувью.
— Так ведь нет у тебя, ягодка, ничего, — скосив глаза на Матрену, огорошила меня Луша.
Вот это поворот! Скоро осень, а там и до зимы рукой подать, и в чем я буду гулять?
— Пойдем со мной, — кивнула я Луше. — Матрена, завари мне чай из коробки, что вчера сосед подарил. Половинку чайной ложки на кружку воды. И залить кипятком, да не крутым, а как вскипит, пусть постоит минут пять, тогда и заваривай.
На крыльце, понизив голос и озираясь по сторонам, чтобы нас никто не подслушал, Луша мне поведала, что сбежала я в одном платье. Это уж потом родители прислали два чемодана с одеждой и обувью. Но все летнее, теплого вообще ничего нет.
— И ты молчала? — накинулась я было на старуху, да вовремя осеклась.
Нет на ней вины. Во всем я виновата, вернее та, что была до меня.
— Прости, — погладила я ее по плечу. — А вот как думаешь, от прежних хозяев здесь осталось что? Я почему спрашиваю — они же все убранство оставили, так, может, и одежда есть? Распороть, перелицевать, подогнать по мне, и вопрос решен.
— Еще как есть, я когда прибиралась, много чего видела.
— И молчала?
Ну что ты будешь делать! Как жаловаться на Мотю, так она все подмечает, а об одежде умолчала.
— А когда тебя застать-то? Ты то с отступниками, то с собаками, — обиженно отвернулась Луша.
Только этого мне не хватало. Обиды посыпались явно из-за того, что я начала удаляться от нее. Память подсовывала картинки, что раньше я ей свои детские секреты открывала, делилась сокровенным, взять то же венчание. Сейчас, понятное дело, я отстранилась, некогда мне лентами играть, к следующему лету деньги закончатся, и как мы будем жить?
— Луша, пожалуйста, не устраивай мне сцен. Ты должна понимать, в какой ситуации я оказалась, да еще тебя с собой на дно утянула. Я молниеносно повзрослела, и все мысли мои заняты только будущим: где взять деньги для жизни.
— Говорила я тебе…
— Если ты про монастырь, то забудь. И вслух отныне не произноси. Новая полоса жизни у нас с тобой началась. И началась она с крутых перемен. Но я терплю, и ты терпи, за черной полосой всегда следует белая.
Как могла, я успокоила старуху и отправила. Сама села пить чай и ждать псаря с собаками.
Они вернулись часа через два, когда паника уже лишила меня разума. Понятное дело, что на ум приходили только жуткие сцены. Что собаки убежали за хозяином в Москву, например. Или вообще сгинули бесследно.
Но вернулись и слава Богу. Впереди шел Михайло и вел на поводке Беллу, а за ними шли остальные. Все восемь собак. Я выдохнула тревогу и даже прослезилась от столь благополучного разрешения вопроса. Но на будущее твердо решила — Беллу водить на прогулку на поводке. Да, ей не понравится, и носиться она не сможет, но зато я буду совершенно спокойна.
А после обеда пришел Карп и сообщил, что община выступила против сотрудничества со мной.
Глава 25
Не может быть! Я почувствовала, как желудок сжался в спазме, предвкушая голодную смерть. Ну что за день такой? Еще вчера я возлежала на ложе, устланном лавровыми ветвями, и на то были основания, а сегодня за один только день все рухнуло. Все мои планы. Собаки показали свой характер, да если бы я знала про это, ни за что бы не ввязалась в сомнительную авантюру. А теперь почти на год я потеряю покой из-за них.
А Карп… Ну я же видела, как горели
