на краю пролома, издал низкое, басовитое урчание, скаля свои ужасные зубы.
– Урод ты плешивый, – зло пробормотал я, обращаясь не то к самому себе, не то к этой твари. – Думаешь, жизнь – это просто топтать всё, что меньше тебя? Нет, приятель…
Болтаясь между далёким сводом купола и не менее далёким искусственным гранитом пола, я задумался о том, что иногда лучший выход – это просто уйти в закат, не ввязываясь в проигрышную драку. Но вариантов, куда бежать дальше верёвки, было небогато. Значит, надо было всё-таки замочить этого топтуна.
Я вскинул ТТ и выстрелил по урчащей твари наверху, целя между пластин брони. Промазал – пуля с визгом срикошетила, оставив после себя лишь неглубокую борозду. Топтун словно бы и не заметил её, лишь громче заурчал и занервничал, в ярости ударив лапой по краю пролома.
Я прицелился и выстрелил ещё несколько раз, и одна из пуль случайно угодила в сектор стеклянного купола – как раз тот, на котором урчал мой враг. Раздался оглушительный звон, конструкция, не выдержав, разлетелась водопадом осколков. Они посыпались вниз, сверкая в лунном свете, как мистический дождь из мелких бриллиантов.
Топтун, потеряв опору, тоже с рёвом полетел вниз, опережая осколки. В полете он извернулся и отчаянно попытался ухватить меня своими когтями. Я инстинктивно поджал ноги, уворачиваясь – ветер от падения массивного тела свистнул у самого уха. А спустя мгновение раздался чудовищный хруст – тварь, наконец, достигла точки назначения своего полёта и шмякнулась об искусственный гранитный пол атриума недалеко от фонтана. Звук ломающихся костей был отчётливо слышен даже здесь, наверху.
Тварь замерла, не шевелясь. Я висел, раскачиваясь на веревке, и пытался привести в порядок бешено колотящийся пульс и дыхание. Я не в кино, где герой всегда встает после такого. Это реальность, где одно падение – конец. И иногда удача – просто случайная пуля, попавшая в стекло.
Когда раскачивание почти прекратилось, я увидел, что топтун пытается встать. Он корчился в агонии, но его истерзанное тело всё ещё подчинялось воле паразита. Тогда я, из чудом не выроненного пистолета, высадил в него весь остаток магазина – понял, что этой живучей скотине нужно всего лишь немного времени, чтобы прийти в себя для второго раунда.
– Не встанешь, ублюдок, – процедил я с грубой, злой усмешкой. – Думаешь, что броня спасёт от всего? А нихрена! Главное – всегда целиться в слабое место.
Сменив магазин, я тщательно прицелился в самое уязвимое место всех зараженных – в споровый мешок на его затылке. И, наконец, попал. Тварь дернулась в последний раз и затихла окончательно. А я ещё некоторое время провисел на веревке, болтаясь, как марионетка в руках безразличной судьбы.
Убедившись в победе, поднялся на крышу – благо, все нужные для этого альпинистские железяки ещё с вечера оставил прикреплёнными к грузовым петлям обвязки.
Уснуть этой ночью я уже не смог. Адреналин кипел в крови, а мысли не унимались. Это место не безопаснее остальных. Только тупые низшие не способны залезть на крышу. А топтун – хоть и не интеллектуал, но учуял добычу и сообразил, как до неё добраться.
Континент – мистическая и непредсказуемая хрень, где даже высокие крыши не дают гарантии безопасности. Ищешь-ищешь островок стабильности, а его нет. Просто нет – и всё.
Когда наступил рассвет, серый и унылый, как моя жизнь, я, максимально соблюдая тишину, спустился на верхний этаж. Убедился, что топтун лежит неподвижно, и принялся за самое приятное – сбор трофеев. Разрезав споровый мешок, я обнаружил там целую пригоршню добычи и даже одну нить янтаря, которая мистически поблескивала в утреннем свете.
«Повезло», – подумал я, разглядывая добычу.
Я вспоминал обрывки информации о бегунах и их матёрых собратьях, пока потрошил их. Уровни от второго до пятого. Из их затылочного нароста с шансом от двадцати до сорока процентов можно добыть споран. Ещё немного паутины. Да зерно с вероятностью процентов в десять – штуковину, похожую на шлифованное злаковое зернышко. Принимать можно не чаще раза в час. Если повезет, оно на пятнадцать часов поднимет одну из основных характеристик на пятьдесят процентов.
Все трофеи были полезны, даже черные нити паутины, которые я раньше считал мусором.
«Горошины качают Ментальную Силу, – всплыли в памяти слова Быси. – Интересно, что это единственная характеристика, которую можно прокачать, просто глотая эту дрянь, а не рискуя шкурой в бою. Желтые – самые дешевые, но стоят побольше споранов. Цена скачет, как девка в портовом борделе. А принимать их нужно в уксусном растворе…»
Странные правила.
О зёрнах рассказывала и Куница, они были как пилюли с временным баффом. Случайная основная характеристика получает прибавку от десяти до пятидесяти процентов, а длительность эффекта – от часа до пятнадцати. Чистая рулетка.
«Орех – то же самое, но для дополнительной характеристики, – вспоминал я, перебирая добычу. – Та же лотерея: величина, длительность, какая именно. Логично: зерно – зерном, орех – орехом. А звезда? Подороже, но эта – самая слабая. Качает шкалы навсегда, от одного до пяти очков. Удобно для споровой шкалы, голодание отодвинется».
Повезло мне с этим топтуном. Могло и не повезти.
Уже вернувшись на крышу, я привел в порядок болты, тщательно пересчитав их. Осталось семьдесят три штуки. Остальные были сломаны или потеряны в заварухе. Перебирая трофеи, я с горечью понял, что для меня, у которого умения ещё не открыты, и который почти не отличается от стартовой цифровой болванки, большая часть этой добычи пока бесполезна.
«Нужно расти. Быстрее, как можно быстрее. Становиться большим и страшным, – подумал я с колкой самоиронией. – Сила – не в трофеях, а в умении их применить.»
Усмехнувшись, я проглотил звезду. Шкала удовольствия получила плюс пять очков.
Ирония, ёпта!
Глава 16
Разобравшись с лутом, продолжил чистить кажущийся бесконечным «МегаМолл» с упорством осла, который тащит телегу по болоту. Но прокачка шла мучительно медленно, как будто Система решила поиздеваться надо мной лично. Несколько дней подряд я спускался в атриум на верёвке, болтаясь, как мишень в тире, и методично дырявил заражённых – пустышей, бегунов, джамперов, изредка лотерейщиков, которые лезли, словно напоминая, что в этом зомбиапокалипсисе никто не даст передышки и никто не уйдёт обиженным. Несколько раз Система снисходила до отправки победного лога. Но он радовал меня всё меньше и меньше – ещё один, шестой уровень я, несмотря ни на что, так и не получил.
Атриум превратился в подобие переполненного морга. Тела громоздились на полу, кровь растекалась чёрными лужами, а воздух пропитался
