играют все в эту русскую рулетку. Ещё говорят, что знахари в этой лотерее могут помочь, но в эдакое верилось с трудом. Слишком уж жёсткие правила на Континенте, чтоб надеяться на реальность этой лазейки.
Жрать горстями никакие трофеи строго не рекомендуется, это всё очень сильные средства, которые человеческий организм переварить за раз просто не в состоянии. Две жемчужины гарантированно убивают. Необходимо выждать день или два, а лучше недельку между приёмами – потому что чем короче промежутки, тем выше шанс квазирования.
Квазизаражение или квазирование – это процесс, когда отравление влияет уже на внешность, и чем сильнее отравишься, тем больше изменения будут нарастать, всё быстрее будешь терять человеческий облик.
Внешность меняется необратимо, человек становится похожим на неразвитого зараженного. Челюсти раздувает, зубы меняются, кожа, как уже заметила Кэт, грубеет и сохнет, а иногда на ней могут вырасти роговые бляшки. Ну, лысеешь ещё при этом. И, естественно, начинаешь крепко рисковать схлопотать пулю от особо нервного рейдера.
Но здесь и сейчас пальцы Кэт гнали прочь тревогу. Напряжение, накопленное в рейде, уже отпустило тело, хотя разум всё ещё наполняла вязкая усталость. Кэт не стала терять момент. Она легла подбородком мне на грудь, глядя снизу вверх с той самой напускной и наигранной детской беспомощностью, которую она мастерски изображала.
Фальшь замечаешь не сразу, только после, когда она вдруг рвёт все маски, и наружу проглядывает настоящее лицо.
– Возьми меня с собой, Казанский.
Я застыл от неожиданного поворота нашей постельной беседы.
– Куда?
– Туда. Туда, куда всегда отправляешься, по своим делам. Искать ту девчонку, например… Аню.
Она сказала это между делом, словно речь шла о походе в ближайший магазин за свежим хлебом и пакетом молока. Простота… Она иногда хуже воровства. Так и не сразу найдёшься, что ответить.
– Тебе тут, как по мне, вполне спокойно, – проворчал я, устремляя взгляд мимо неё. – Крыша крепкая, еда есть, спораны приносят… Клиенты вроде вполне управляемые. Бизнес процветает. Какой смысл в том, чтобы тянуться за мной на кластеры?
Она метнула на меня взгляд, в котором выглянула из засады хищница. Фальшивая маска детской беззащитности осыпалась с неё словно старая сухая краска.
– У меня одиннадцатый уровень, сладкий сахар. Восьмой! Я не собираюсь здесь всю жизнь быть подстилкой! – голос её дрогнул – не от обиды, а от ярости и ещё не успевшей толком оформиться амбиции. – Я готова к большему! Я хочу большего!
И тут я понял всю схему целиком. Это не случайный зуд в анусе, когда хочется риска или терзает типичная жажда романтики. Кэт хотела быть не партнершей, не охотницей в чьей-то команде, а героем Системы. Белокурой альфа-самкой, вокруг которой всегда будут готовые рукоплескать её успехам зрители рукоплескать. Она хотела не выживать, не быть чьей-то структурной единицей, а доминировать – даже если для этого нужны чужие спины и чужие жизни. Все эти цифры, бонусы, уровни были для неё не поводом к осторожности, а аксессуаром, блестками на воображаемой королевской мантии. Эго – с Континент, а амбиции…
Глава 18
Ленивый смешок вырвался у меня прежде, чем я успел его сдержать. Альфа-самка Континента. Звучит так же нелепо, как «Мисс Метавселенная» или «Мисс Постапокалипсис». Это её «хочу большего» звенело, как пластмассовая погремушка на фоне рёва девятибалльного шторма.
Опасно. Слишком опасно. Как граната без чеки, но зато в кристаллах Сваровски: притягивает взгляд, но если останется у тебя в руке – оторвёт башку гарантированно. Красиво, нелепо и очень не вовремя.
– Нет… – мягко и спокойно произнес я, но в голосе лязгнула сталь.
Не знаю, было ли это мудростью, страхом или естественным инстинктом самосохранения, но я не собирался тащить эту самозабвенную дуру туда, где цена ошибки – мои собственные кишки на сером асфальте.
– Пойми меня правильно, Кэт. Ты прекрасна. Надеюсь, что если вернусь, ты останешься в целости, здесь. На своем месте.
Её красивое лицо на миг исказилось – хрупкая маска наигранной нежности слетела, обнажив злость и даже отчасти истинную обиду.
– Я тебе не постельная игрушка, Казанский! – выдохнула она, и в голосе её задрожали слёзы обиды. – Я могу быть нужной!
– Да… Я сегодня ночью и сам убедился в этом. Ты очень полезна – шкала удовольствия на девяносто двух процентах.
– Не только для этого я могу быть очень полезной! – она села в постели, раздражённо отбросив простыню без тени стыдливости – её соразмерное и заманчивое тело стало само по себе заманчивым аргументом. – Шкалу удовольствия подниму по одному щелчку пальцев. Днём. Ночью. В перерыве между резнёй. Когда скажешь. А ещё…
Она выдержала мхатовскую паузу, достойную заправского фокусника перед главным номером.
– У меня есть скилл «Двойной Улов». Раз в сутки любая добыча в группе… удваивается. Л-ю-б-а-я… Удваивается. Шанс. Количество. Качество. Всё – абсолютно всё.
Вот он, её главный козырь. Крючок. Не тело, не приторно-сладкая нежность, не деланные обиды. Холодный расчёт. Скилл баффа добычи. Уж и не знаю, откуда он у неё такой и насколько он редок, но… Я быстро перемножил в уме трофеи с «Мега Молла» на два и впечатлился. Если бы я был с ней вдвоём, то понятно, при условии дележа пятьдесят на пятьдесят, получил бы тоже самое. Но что, если ходить в такие места не в одиночку, да и Кэт можно поставить условие не на половину от трофеев, а меньше. Очень ценный навык в этом мире игровых условностей, где каждый споран приходится выцарапывать с мясом, ценой нервов, травм и ранений. Сердце ёкнуло – от жадности. Глупой, животной и неукротимой жадности.
Двойной, мать его, улов. Это умение могло сократить дни, месяцы, а то и годы дерьма и крови, которые придётся хлебать не ложкой, а черпаком. Особенно с цепочкой заданий, где «награда вариативна».
Звучало, как предсмертный хрип моей холодной логики. Я прищурился, изучая Кэт. Игрушка? Уже нет. Теперь она инструмент. Мой инструмент. Довольно опасный, самонаводящийся и со сбитым прицелом, но приспособиться можно.
– С таким скиллом, – медленно проговорил я, – тебя бы любая серьёзная группа с руками оторвала. Почему до сих пор торчишь в этой вонючей «Железке», развлекая ушлёпков вроде меня и Быси?
Губы её сжались в тонкую ниточку. Презрение мелькнуло в глазах – к себе? К миру? К тем, кто её не взял? Ко мне за тупость?
– Штрафы, Казанский! – выдохнула она с надрывом. – Система режет трофеи и опыт, если в группе разрыв больше пяти уровней! Чем он выше – тем жёстче штраф! Кому я с моим одиннадцатым нужна,
