азиатки. – Вы все одинаковые. Ищете легкую добычу. Жизнь – это выживание, а не сказки о взаимопомощи. Но ладно, «сестра». Почему бабы вроде тебя всегда лезут в переговоры?
– Потому что мы умнее, – с легкой иронией парировала Кэт, никак не отреагировав на то, что «собеседница» каким-то образом угадала её основную професию. – Мужики пусть дерутся и стреляются, а мы и договориться с тобой можем. Настоящая сила не в оружии или в том, у кого ствол длинней, а в словах. Словом можно отправить армию на штурм крепости и войну выиграть. Я обещаю, мы вытащим тебя. Без подвоха. Или ты предпочитаешь сгнить здесь, как атомиты?
– Да пошла ты…
Дальше следовала непереводимая игра слов, от которой Быся аж в ухмылке расплылся. Переговоры тянулись еще минут десять, полные колкостей, взаимных подозрений и пространных рассуждений о природе доверия. Но Кэт всё же вывела снайпера на диалог, применив максимально простой аргумент – нам ничего не стоило зайти в тыл не к атомитам, а к ней. Или вообще закидать её гранатами без лишних сантиментов – их наличие у нас продемонстрировал Быся, просто кинув одну трофейную «Ф1» в поле. Так что аргумент был со скрипом, но принят.
Из кювета, сильно хромая, вышла симпатичная, но чумазая азиатка средних лет, сжимая в руках снайперскую винтовку СВД. Мы быстро перевязали её – рана на ноге сильно кровоточила, лицо было бледным, но на дне глаз углями тлел дикий огнь.
«Не Аня, – констатировал я про себя, так и не дождавшись подтверждающего лога. – Ещё один тупик. Я просто блуждаю по лабиринту в потёмках, натыкаясь на углы собственным лбом».
– Аннэт, – представилась снайпер, морщась от боли, когда я затягивал жгут. – Работала снайпером в охране каравана. Наша группа поехала на разведку, попали в засаду. Всех положили. Я ранена. Караван ждать не стал. Ушёл. Я надеялась их перехватить в Приозёрном, но не успела. Раздобыла машину и попыталась нагнать, но атомиты…
– Вот сволочи! – с чувством заметила Кэт. – Использовали тебя, как презерватив, а потом бросили.
– В каком смысле использовали? – искренне удивилась Аннэт. – Я сама согласилась на такие условия. Это стандартные риски при охране каравана.
Мы оттащили её в паркетник Кэт и рванули в сторону ближайшего стаба. Но не успели мы отъехать и на пару километров, как на хвост нам села тварь. Развитый зараженный. Рубер. Уровень я не успел разглядеть, но размеры твари впечатляли. Плечевой пояс был раздут, как у стероидного монстра, а многоугольные пластины биологического булата покрывали его голову, грудь, спину и предплечья. Он не просто выскочил на шум мотора, он, завидев нас, сразу бросился в погоню – хитро, расчетливо, срезая путь. Его голова была асимметричной, похожей на уродливую морскую раковину, а из пасти торчал двойной ряд зубов, способных грызть металл.
Не размышляя, я открыл по нему огонь из ПКМ, но пули с визгом отскакивали от его брони, не причиняя видимого вреда.
– Не берет! – прорычал я.
Аннэт, лежа на заднем сиденье, выстрелила из своей СВД. Она целилась по суставам ног. Попала. Рубер споткнулся, сбился с шага, поднял рожу и осклабился фирменной улыбкой голодной акулы.
– У-р-р! – яростно заурчал он.
И тогда Быся с кривой ухмылкой произнёс:
– Ща покажу, как надо. Подержи мое пиво.
Он вытащил свой АПС, долго, неправдоподобно долго целился и, наконец, бабахнул. Пуля попала точно в коленную чашечку. Рубер рухнул, потом снова поднялся, но преследовать нас уже не смог.
– Вернемся, добьем? – с азартом предложил Быся.
– Совсем с ума сошли! – крикнула Аннэт. – Гони, Кэт!
Я лишь подтвердил эти слова кивком, когда Кэт бросила на меня вопросительный взгляд.
И мы оторвались. Доставили Аннэт к местному знахарю в стабе Приозёрный. Пока она и Кэт договаривались с местным эскулапом, мы с Бысей стояли у дверей и лениво переговаривались. Прикидывали, где теперь искать эту проклятую Аню. Получалось, что азиат или азиатка – это не такая уж уникальная отличительная черта. По это примете можно очень долго и упорно искать конкретного человека, мечась из одного конца Региона в другой. Да и имя, оказывается, тоже не самая надёжная характеристика.
От этого увлекательного занятия меня отвлекла внезапно замигавшая иконка входящего сообщения в чате. Открыв его, я буквально охренел, увидев сообщение от… Куницы.
«Казанский, нужна помощь. И срочно. Я влипла в дерьмо по самые уши».
Глава 21
Я хмыкнул. Внутри поднялась волна старой, много раз перекипевшей затаённой злости. Чего не отнять у Континента, так это того, что он быстро учил забывать старые обиды – слишком много новых появляется чуть ли не каждый день. Но Куница… Эта тварь, как заноза в заднице, напомнила о себе в самый неподходящий момент. Отвечать ей явно не стоило, но я не смог отказать себе в удовольствии послать её и, не сдерживая сарказма, который был последним рубежом защиты против всего дерьма Континента, быстро напечатал ответ:
«Ага, Куни. Помню, как ты меня кинула с добычей. Забрала мою долю, потом добила. А теперь помощь? Иди лесом, стерва».
Её ответ прилетел почти мгновенно, как пуля из её винтовки.
«Ладно, осознала. Была неправа. Извини, Казанский. Я сволочь. Дай мне шанс всё исправить. Давай так поступим – я верну тебе всё. И даже сверху накину. И не забывай – это ты первым собирался выстрелить мне в спину. Я просто оказалась быстрей. Верну тебе все спораны, трофеи – всё, что захочешь из твоей доли с того элитника. Просто вытащи меня из этой задницы. Ты же не бросишь даму в беде?»
«Не хочу, Куни. Иди в баню».
«Слушай, Казанский, жизнь на Континенте – это не про старые обиды, а про выживание и получение выгоды. Я была эгоисткой. Но здесь все такие. Ты думаешь, ты святой? Ты внутри такой же, как я. Помоги, и я докажу, что стою твоего времени. И сверху накину».
Мы переписывались ещё несколько минут, и наш диалог был похож на дуэль, только вместо шпаг у нас были слова, острые, как бритва. Она писала с ноткой отчаяния, которая просачивалась через текст – редкая вещь для такой стервы, как она. Я отвечал с холодным сарказмом, не уступая ни спорана.
«Ты такая же, как я? – настрочил я. – Святая простота! Я не кидаю напарников. Твоя «эгоистичность» стоила мне жизни, времени и трофеев. Теперь хочешь помощи? Это как просить волка охранять овец после того, как он сожрал половину стада».
«Ой, да ладно, Казанский, не строй из себя рыцаря. Ты бы сделал то
