девчонкой, которую поддразнивал и с которой играл несколько лет, прежде чем в ней проснулась женщина и ей запретили находиться в обществе мужчины одной, без сопровождения. Красота Шианны была самодостаточной данностью: как изящество цапли, взмывающей над озером на заре. Гавен почти не вслушивался в ответ Дики: та как раз назвала следующий остров.
– На шестом острове живет буйный бог холмов, которого римляне называют Паном. Он приносит безумие или восторг; таков же и плод лозы, посаженной здесь, у нас, из которого получается хмельное вино.
– Седьмой остров – это высокий холм, – снова заговорил Амбиос, – сторожевая башня и врата Авалона. Там стоит деревня Водомерки, и его соплеменники всегда перевозили на лодках жрецов с Тора.
– Отличный ответ! – похвалила Кейлин. – Скоро ты принесешь жреческие обеты: кому, как не тебе, подобает знать и помнить, что жрецы-друиды отнюдь не первыми искали мудрости на здешнем Торе.
Она строго посмотрела на Амбиоса, а потом и на Гавена; тот ответил ей ясным, незамутненным взглядом. До посвящения Гавену оставалось еще два года; считалось само собою разумеющимся, что именно такую судьбу он и выберет – и мальчика это ужасно раздражало. Он неуклонно совершенствовался в игре на арфе – да он и сейчас играл уже достаточно хорошо, чтобы его приняли на службу в любой дом бриттской знати – где ныне присягали на верность Риму, но по-прежнему соблюдали древние обычаи. Или он мог бы отправиться к своему деду – ну, тому, второму! – и заявить о своем римском происхождении. Гавен в жизни не бывал в римских городах. Говорят, там шумно и грязно. Ходили слухи, что после стольких лет мира северные племена вновь готовы восстать. Но в такие дни, как сегодня, когда мальчик чувствовал, будто задыхается в дремотной безмятежности Авалона, даже война казалась ему чем-то многообещающим.
– Стеклянный остров, остров Бригантии, остров Крыльев, Болотный остров, остров Дуба, остров Пана и Сторожевой холм. У других народов они называются иначе, но такова их суть, как учили нас мудрые, явившиеся из-за моря от Затонувших земель. А почему именно эти острова почитаются священными, если, как вы сами видите, они отнюдь не самые высокие и не так впечатляют взгляд?
Ученики недоуменно глядели на Верховную жрицу – и молчали. Никому прежде и в голову не приходило задаться этим вопросом.
Кейлин открыла было рот, собираясь продолжить, но тут из-под дерева донесся голос Шианны:
– А я знаю…
Кейлин изогнула брови, но Шианна словно бы не сознавала, что вторгается в древние таинства. Впрочем, скорее всего, для нее все это было не таинствами, но повседневностью. Девочка подошла к кромке воды.
– На самом деле все очень просто, если знать, куда смотреть. – Шианна подобрала треугольный камень и воткнула его стоймя в мягкую почву. – Вот это – Инис Витрин, а вот это, – она взяла округлый камешек поменьше и пристроила его рядом с первым, – вот это – остров Богини. Вот – остров Крыльев и остров Дуба, – она поместила маленький камешек и камешек побольше чуть подальше друг от друга, чтобы вместе с первыми двумя они образовали скошенный прямоугольник, – а вот остров Пана и Болотный остров, – она положила рядом маленький камешек и еще один, заостренный, на некотором расстоянии левее и выше острова Крыльев, – и вот Врата, – еще левее она поставила крупный камень.
Позабыв про Кейлин, юноши и девушки обступили Шианну тесным кольцом. Гавен был готов согласиться, что сверху все это походило на очертания некоей земли, да только какой?
– Как, вы не видите? – Шианна нахмурилась. – Вспомните, как ночами старый Рис заставлял вас смотреть на звезды. «Ага, девушки с одной стороны холма, и юноши с другой», – вспомнил Гавен, усмехаясь про себя.
– Да это ж Медведица! – внезапно воскликнула Дика. – Холмы образуют ту же фигуру, что и звезды Большой Медведицы!
Все остальные закивали: они тоже заметили сходство. И наконец обернулись к Кейлин.
– Но что это означает? – спросил Амбиос.
– То есть вы все-таки взыскуете мудрости? – саркастически осведомилась Верховная жрица.
Шианна вспыхнула, чувствуя, что ее отчитали, но не понимая за что. Гавен света невзвидел от обиды за подругу.
– Хвост Большой Медведицы указывает на ее Стража, самую яркую звезду в северном небе. Звезда, которая и есть наш Тор, находится в самом центре небес. Вот что видели древние мудрецы, глядя в небо; они-то и строили храмы на земле, чтобы мы не забывали чтить Силу, защищающую эту землю.
Гавен чувствовал на себе взгляд Кейлин, но сам по-прежнему смотрел куда-то вдаль, за болото. Внезапно ему стало холодно.
Когда Верховная жрица отпустила учеников, он приотстал и задержался в тени ив, надеясь перемолвиться словом с Шианной.
– Впредь не смей заступать на место наставницы! – резко отчитала девочку Кейлин. Гавен наблюдал за происходящим сквозь листву. Шианна во все глаза смотрела на жрицу; в лице ее отражалось искреннее недоумение.
– Но ты же сама задавала нам вопросы…
– Я использовала вопросы, чтобы подвести учеников к осмыслению небесных таинств – а не ради детских игр!
– Ты спросила, я ответила, – пробормотала Шианна, глядя в землю. – Зачем было принимать меня в обучение, если ты не ценишь то, чем я готова поделиться?
– Что до древнего знания, ты постигла его глубже, нежели большинство посвященных жриц, еще до того, как впервые пришла сюда. Ты сможешь достичь куда большего, нежели они все… – Кейлин прикусила язык, словно и без того наговорила лишнего. – Я должна научить тебя тому, чего ты не знаешь! – сурово добавила она. И, отвернувшись, рассерженно зашагала прочь.
Дождавшись, чтобы Кейлин ушла подальше, Гавен выскользнул из своего укрытия и обнял девочку за плечи: та беззвучно рыдала. Гавена переполняли гнев и жалость, но, неожиданно для себя самого, он вдруг осознал, как податливо ее нежное тело… От золотых волос разливалось тонкое благоухание.
– Но почему? – в сердцах воскликнула Шианна, немного подуспокоившись. – Почему она меня терпеть не может? А если я ей здесь не нужна, почему она меня не отпустит?
– Ты мне здесь нужна! – яростно прошептал он. – Не обращай на Кейлин внимания – у нее слишком много забот и она порою бывает резка и сурова, сама того не замечая. Просто держись от нее подальше, вот и все.
– Да я пытаюсь, да только не всегда получается: здесь, на Авалоне, мы все друг у друга на виду. – Девочка вздохнула и потрепала его по руке. – А тебе – спасибо. Если бы не твоя дружба, я бы давно сбежала, не задумываясь, что матушка скажет!
– Еще год-другой, и ты принесешь обеты жрицы, – ободрил ее Гавен. – Тогда ей волей-неволей придется с тобой считаться, ты же будешь совсем
