все окажетесь!» – И все грозил кулаком, обращаясь к кому-то только ему ведомому.
В своих мыслях и мечтах Зырян уходил так далеко, что уже и сам не понимал, чего в действительности хочет. То он видел себя в просторных залах сказочного замка, то купцом, плывущим по морям. То представлял, как прогуливался по таинственным подвалам и ларцы с драгоценными каменьями сами открывались перед ним, но бывало и так, что в мечтах своих ему просто хотелось греться на солнышке в поле, играя с малыми внуками.
«Брошу, наконец, торговое дело и переберусь в замок. Буду нянчить внуков и приглядывать за княжеским золотом. Люди говорят: чего-чего, а этого добра в замке навалом. Уж, поди, найдут место родителю? Одно плохо – Зимава. Характер-то у девки строптив, ежели ей что не по нраву придется, то пиши пропало…» Он долго не мог принять решения, утаивая от самой Зимавы, что решается ее судьба: «Коса-то у девки длинна, да ум короток. Откуда ей, неразумной, знать, что благо для нее, а что нет?» И так этот ловкий старик закрутил, что даже сам поверил в то, что только о счастье дочери и печется. «Станет княгиней, на золоте есть будет, на пуховых перинах спать, еще спасибо родителю скажет да в пояс поклонится!» В полной уверенности, что так оно и есть, старик отыскал на утро Глада и сообщил:
– Решено: передайте князю, что свадьбе быть!
– Я буду рад передать эту радостную весть князю Арону Альмагиру, – сказал Глад, а сам подумал: «По-другому и быть не могло!»
Они пожали друг другу руки, а после Глад запрыгнул на коня и ускакал в замок.
Глава 6
«Если бьется сердце рядом»
Солнце, пройдя свой дневной путь, уходило за горизонт, и теперь лишь тоненькая полоска света освещала небо над Ждановым. Одна за другой в небе зажигались звезды, окутывая землю светящимся покрывалом. Наступала ночь…
Едва солнце стало клониться к закату, Белогор был в знакомом месте возле высокой ограды зыряновского двора. Он с нетерпением ждал той минуты, когда сможет снова увидеть Зимаву, поэтому пришел раньше условленного часа. И хотя знал, что девушке не удастся сбежать от своих нянек раньше, чем она услышит их мерное посапывание, все же дома сидеть не хотелось. В избах зажигали тонкие лучины, однако свет их был так слаб, что Жданов все равно быстро погружался во тьму. Понемногу сгущались краски, и жизнь замирала, а Зимава все не шла. Белогор начинал волноваться: «Зырян не спускает с Зимавы глаз – уж не задумал ли чего?»
Не раз юноша задумывался над тем, чтобы заслать сватов в зыряновский терем, да все не решался. «Старик богат, чванлив и скуп. Захочет ли отдать мне, сыну кузнеца, свою единственную дочь?» Его безрадостные размышления прервал долгожданный голос:
– Белогор, ты здесь?
– Здесь, – ответил он, вмиг оказавшись по другую сторону забора. – Я думал, что сегодня тебя не увижу.
– Ой, у нас такое творится, такое творится! Насилу вырвалась, – начала Зимава. – Отец дома. Ходит такой важный, словно князь, и отдает приказания. Говорят, будто каких-то важных гостей поджидает. У нас такой переполох, жуть. Все с ног сбились.
Она наконец выдохнула, выпалив все новости, а у Белогора почему-то сжалось сердце. Он посмотрел на девушку: от волнения ее щеки зарделись, а непослушный локон выбился из-под девичьего убора. «Как же она хороша! – пронеслось в его голове. – Моя Зимава!»
Он замечтался, а Зимава смутилась, заметив устремленный на нее взгляд.
– Чего уставился?
В этот вечер Белогор был словно во сне. Полная луна, появившаяся на небе, посылала на землю свой загадочный свет. В ее чудном сиянии Зимава казалась еще краше, чем всегда, и была похожа на сказочное видение. Юноша боялся дышать, опасаясь, чтобы эта греза не исчезла. Он достал перстень и протянул его девушке:
– Это тебе.
Зимава ахнула:
– Мне? Какой красивый… Белогор, он очень красивый. Спасибо. – Она надела перстень на пальчик, и камень при лунном свете засветился. – Он… он как живой, – с восхищением выдохнула красавица.
Зимава разглядывала свою руку: как восхитительно смотрелся на ней перстень! Ей даже показалось, что одна змейка, держащая в своей пасти камень-малахит, приподняла голову, сверкнув маленькими глазками. А может, не показалось? Зимава сняла перстень с руки, стараясь получше разглядеть его при свете луны.
– Здесь что-то написано? Не по-нашему вроде. – Она вглядывалась в непонятную надпись в надежде отыскать знакомые буквы.
– «Если бьется сердце рядом», – процитировал Белогор восточного мастера.
– Как красиво: «Если бьется сердце рядом». Что бы это означало? – Она снова надела перстень на руку, любуясь его восхитительной красотой.
– Этот перстень принесет счастье, если двое любят друг друга, – сказал юноша и едва слышно добавил: – Так торговец сказал.
Белогор произносил последние слова, не глядя в глаза красавице, перейдя почти на шепот… Зимава, как и всякая женщина, чувствовала свою власть над юношей. Его слова тронули ее до глубины души: «Белогор любит меня – это бесспорно, а я? Люблю ли его я?»
Красавица задумалась, прислушиваясь к биению своего сердца. Столько лет крепкой дружбы сделали их по-настоящему близкими. Она не мыслила себя без преданного и верного друга, каким стал для нее сын Одара, но любит ли его она?
В воздухе повисла нескончаемая пауза, а в наступившей тишине слышался лишь далекий лай собак да близкое биение сердец двух повзрослевших детей. Осознание того, что детство закончилось, пришло как-то внезапно и вдруг…
– А ты кто таков? – Грозный окрик Зыряна заставил замолчать даже собак.
Зимава не на шутку испугалась: отец!
Зырян был в гневе. Он наконец решился поговорить с дочерью и поднялся в ее покои, но оказалось, что Зимавы там нет. «Где эта несносная девчонка?» – прорычал он, хлопнув дверью. Старик выскочил во двор и, заложив руки за спину, стал обходить свое подворье. «Вечно она болтается без толку!»
Он вглядывался в темноту, стараясь не поднимать шума: «Ничего-ничего, князь Альмагир быстро вразумит ее». Старик завернул на задний двор и увидел Белогора. От такой наглости Зырян взревел:
– Я, кажется, спросил: кто ты таков? – повторил он свой вопрос, не услышав ответа.
– Я Белогор, сын кузнеца Одара, и я прошу отдать мне Зимаву в жены, – ответил юноша, глядя в глаза несносному старикану.
«Ну вот все и открылось, – подумал Белогор. – Так-то оно, может, и лучше».
– Кто? Что? – задыхался от гнева Зырян.
Он кричал. Властный голос разносился так далеко, что в испуге начали сбегаться дворовые: «Что случилось?» Зимава быстро сняла перстень с руки и, спрятав его в складках
