этом не будет ни слова, но я оставлю здесь этот дневник. Может, кто-нибудь его найдет и узнает, какой вклад внесли простые ученые, такие, как я и Якши. Прощай, база «Древо»! Искренне твой, Лиар Макно»…
Повисла длинная пауза, во время которой Айримира (Финика, судя по лицу, тоже) осеняли догадки одна другой хуже.
– Но здесь только Флиберия, – озвучил он самую жуткую из них. – Где же Цер-Тея?
– Айримир, я… думаю, мы должны поговорить с Верси на их языке… Возможно, это ключ ко всем дверям здесь.
– И перед тем, как мы сюда провалились, ты тоже говорил что-то непонятное, – припомнил Айримир. – Ну логично: языковая база и языковой ключ… Скажи еще раз!
– Но я не помню, что говорил! – запаниковал Финик. – Я вечно все путаю!
– Так вспоминай!
– Не ори на меня! И прекрати греться, я так вообще ничего не вспомню!
Айримир сделал несколько глубоких вдохов, успокаиваясь и загоняя начавший разливаться жар обратно под кожу. Действительно перегнул, чего там.
– Прости. Эти… скелеты выбивают из колеи.
– Мне, думаешь, легко? – неожиданно свирепо прошипел лингвист. – Я восхищался никвами с шести лет, а они оказались моральными уродами, которые похищали и пытали разумные расы ради вшивой славы!
– Вот поэтому у меня нет кумиров, – с понятной только ему тоской кивнул Айримир. – В них очень больно разочаровываться.
Следующие полчаса Финик сосредоточенно вспоминал, на каком языке обращался к базе в первый раз и пробовал все подряд, открывая все новые двери. Айримир перестал в них заходить после третьей: набор для изучения везде был примерно одинаковый, менялись только расы. Покинуть эту долбанную гробницу хотелось так сильно, что даже снег уже не пугал.
– Не получается! – Финик подошел к стене и попытался побиться о нее лбом, но Айримир успел подставить руку. Забыв, правда, про экзоскелет, о который лингвист звонко тюкнулся.
– Прекрати, так ты еще что-нибудь забудешь! Если язык никвов не подходит, просто попробуй другой! Рано или поздно попадешь.
– С чего ты взял, что не подходит?
– Разве не его ты должен был попробовать в первую очередь?
Финик обернулся и захлопал глазами с выражением лица «только не бей меня». Бить, как назло, хотелось жутко.
– Ты не пробовал самый очевидный вариант?!
– Просто в голову не пришло!
– Слушай, как ты сдал тест в «Лигу Квинт», а?
Лингвист густо покраснел и промямлил, что от волнения все перепутал и сдал его на ривийском – древнем и очень редком языке. Экзаменаторы перевести не смогли и, дабы избежать конфуза, сочли это достаточным доказательством таланта и гениальности.
Айримир предвкушал, как расскажет об этом Кипу, всю дорогу до наконец открывшегося выхода. Тот был в противоположном конце и снабжался лесенкой – видимо, запасной. На выходе Финик почему-то снова замешкался, грустно разглядывая темный туннель.
– Айримир… – Лингвист подождал, пока тот подойдет, и внезапно выпалил: – Сожги здесь все!
Айримир споткнулся и заподозрил, что Финик подхватил ту самую цертейскую инфекцию, о которой здешний живодер писал в своем дневнике.
– Ты в своем уме?
– Послушай, эта база… это не база! Это могильник! Пыточная!
– Этот могильник ищут многие поколения исследователей, а тебе это удалось. Ты нашел базу никвов! И хочешь ее сжечь?!
– Если мы объявим об этой находке, сюда слетятся ученые и журналисты со всего космоса! А люди в клетках… они заслужили того, чтобы упокоиться с миром.
– Мы не имеем права жечь такие важные исторические объекты! Если МИК узнает…
– Да никто не узнает! Если боишься, дай огонька, я сам!
– Финик, ты… ты полный псих!
– Неправда, я худой, – бледной тенью улыбнулся лингвист. – Так что, дашь или мне из камня искру высекать?
Айримир мрачно скрипнул зубами. Он тоже не испытывал теплых чувств к месту, где стольких запытали до смерти, но отчетливо понимал последствия, которые свалятся на тех, кто его уничтожит. В группе высадки он был уверен, но вдруг Финик сдуру проболтается на корабле – и что тогда? МИК плевать на жертвы никвов и их упокоение, она за такое не просто уволит, она четвертует!
– Ну и сиди тут, без тебя обойдусь, – проворчал Финик и, резко развернувшись, снова спустился в туннель.
– Ты это серьезно?! – заорал вслед Айримир. – Финик, да не высечешь ты из камня искру!
– Что я, дурак, по-твоему? Зажигалку найду!
А ведь найдет, пожалуй. База большая, на ней наверняка можно отыскать не только зажигалку, но и целый плазмомет – один в них уже палил! Айримир вообразил неуклюжего тощенького лингвиста с таким оружием наперевес и сорвался вслед. Чтоб он еще когда-нибудь взял с собой кого-то из ученых! Уступил разок по доброте душевной – и пожалуйста, этот вандал уже жжет великие памятники истории!
Финик рылся в первой же от выхода комнате, яростно грохоча ящиками стола. При появлении контактера он всхлипнул и поспешно протер глаза. Айримир тактично сделал вид, что ничего не заметил.
– Слушай, мне тоже не нравится это место. Но подумай, сколько на самом деле великих открытий строилось на костях. Такие эксперименты – часть истории всех рас, не только никвов. Мы все когда-то кого-то резали, и флиберийцы, и шиприане – такова плата за наши знания!
– Но не в цивилизованное же время! – Финик резко обернулся. – Айримир, они были как мы сейчас! Ты можешь представить, чтобы мы с тобой кого-нибудь пытали?
– Н-ну…
– Я серьезно! Дело не в гуманизме, пойми. Чем больше развивается раса, тем меньше в ней насилия! Получается, великие никвы были отсталыми варварами! А я так мечтал их найти!
– Флиберия на вершине развития, но очень далека от миррийской святости. Среди нас и преступники есть, и предатели, и даже пираты.
– И вы их превозносите? Считаете героями?
– Насколько я знаю, их изгоняют. С условием, что при попытке вернуться казнят.
– Вот! А никвы считали, что, мучая людей в клетках, совершают героический поступок. Понимаешь разницу?
– Понимаю, – вздохнул Айримир. – Но возможно, нам следует оставить эту базу для чуть более прагматичных исследователей.
– Обойдутся! – огрызнулся лингвист. – Я ее нашел, это моя база! Я с детства о ней мечтал! И никому не позволю прикарманить мое открытие.
– Но и от твоего имени мир о нем тоже не узнает?
– Доказывать что-то миру, которому это не нужно, занятие не благодарное. Даже при наличии этой базы найдется куча скептиков, с пеной у рта уверяющих, что никвы невиннее ягнят. Не хочу, чтобы эти жертвы снова препарировали, Айримир. Они и так уже достаточно пострадали.
– Ты ужасен, Финик, – честно оповестил его Айримир и, сплюнув, отключил биозащиту от кончиков пальцев до локтя. – Чтоб никому ни слова, ясно? И брысь отсюда! На выходе жди.
Полностью убирать биозащиту было опасно, иначе Айримир справился бы на счет раз. А так пришлось ходить по комнатам, точечно поджигая то, что быстро занималось – чертежи, схемы, плакаты. Мебель горела плохо – то ли «экстремофилия» никвов свою роль сыграла, то ли просто качественный материал – зато охотно плавилась
