— Приготовить котлы! — выкрикнул что есть мочи Эзраэль. За его возгласом последовали повторные приказы, словно эхо, раздавшиеся в опустевшей крепости: «Котлы сюда! Наливай масло! Живее!» На стене началась суета: из башен солдаты по двое вытаскивали тяжелые котлы с горячей смолой, ставя их на заранее подготовленные опоры; заряжались уцелевшие баллисты; защитники, прилагая неимоверные усилия, тащили на стены куски отломанных каменных зубцов; кто-то поднимал наверх большие самодельные рогатины, чтобы отталкивать лестницы от стен.
— Гилрой! — воскликнул Эзраэль, заметив своего друга рядом с покореженной стеной. — Прикажи им зажечь стрелы и стрелять по башням! Нельзя допустить, чтобы они добрались до стены!
— Понял тебя! — ответил Гилрой. Отвернувшись от Эзраэля, он отдал приказ расчету:-Зажечь стрелы! Огонь по башням!
Повинуясь командиру, расчет баллисты что есть силы потянул на себя тетиву стреломета, вставил в выемку подожженную стрелу и, нацелившись на башню, выпустил огненный заряд в приближающееся осадное орудие. Просвистев, стрела вонзилась в деревянную плоть башни, застряв в кожаной обивке. Искра! Еще секунда, и кожа на осадной башне вспыхнула, как яркий костер на Риторском маяке. Затем еще одна стрела! Еще! Еще! Десять стрел выпустили солдаты, прежде чем пламя перекинулось на деревянный каркас. Уже вся башня объята ярким пламенем огня. С её верхушки, не взирая на инстинкт самосохранения, с криком спрыгивают охваченные огнем лучники. Еще мгновение, и на радость защитников огромное осадное сооружение с оглушительным треском складывается напополам, словно карточный домик, раздавливая стоявших внизу солдат.
Но рано еще было радоваться: к почерневшим от копоти раздробленным стенам Эльдораса двигались бесконечные вереницы солдат, таща на своих черных металических наплечниках тяжелые осадные лестницы, крепкие заостренные крюки которых блестели на последних лучах солнца, утопавшего в синеве заката. Звонких грохот их лат и кольчуг, сопровождаемый громкими приказами командиров, сотрясал покореженные и изувеченные укрепления столицы королевства Пендрагона. Прямо над ними летели трое темных драконов в позолоченных латах, неся в своих черных когтистых лапах увесистые железные котлы, в запечатанных чревах которых бурлила какая-то странная едко-желтая смесь. Увидев исподлобья шлема надвигающихся крылатых существ, Эзраэль что есть мочи крикнул:
— Воздух! Воздух! Всем в укрытие!
Но, к несчастью, услышал его только один дракон. Молниеносно повернув голову по направлению к горизонту, он заметил, как ровный строй темно-чешуйчатых гигантских крылатых рептилий начал быстро пикировать на стены крепости и башни, неся в лапах смертоносный груз. Осознав, что только он сможет противостоять стае драконов, наш герой собрался с духом, встал на уцелевшие зубцы караульного помещения и уже было собрался лететь навстречу крылатым бомбардировщикам эпохи Единоземья, как вдруг знакомый голос остановил его:
— Стой! Куда ты?
Обернувшись, он увидел перед собой Эзраэля. Его облик за эти тридцать минут кровавой и изнуряющей битвы изменился до неузнаваемости: на почерневшем от копоти и дыма лице, которое скрывал измятый осколками ядер шлем, выделялись белки глаз, тускло-карие роговицы которых устало пожирали взглядом надежды дракона. Тяжело выдохнув, наш чешуйчатый герой ответил:
— Кто-то же должен их остановить: одними баллистами мы с ними не справимся.
— Но ведь они от тебя ничего не оставят, разорвут на куски! — воскликнул Эзраэль. — Если ты погибнешь, людям будет не во что верить!
— Они поверили не в меня, а в то, что помощь скоро придет, — ответил дракон. — Я не должен позволить этим тварям сбросить котлы: если они это сделают, стены рухнут, и враг прорвется внутрь. Не волнуйся-со мной все будет в порядке. Береги себя!
С этими словами дракон оторвался от зубцов покореженного участка башни и устремился к надвигавшемуся звену драконов.
…Завидев приближавшегося к из звену ледяного дракона, один из темных драконов, одетый в позолоченную мифриловую броню, усмехнулся и воскликнул:
— Эй, братишки, да у нас здесь гости! Глядите-ка, да это же недобиток! Эй, Смертозуб! Похоже кто-то из того поганого рода все-таки выжил!
— Вот гнида! — огрызнулся тот, кого назвали по имени. — Он что, собирается нам помешать?
— Похоже на то, — ответил первый. — Дай-ка я преподам ему урок! Давно я крови не пробовал, — с этими словами он жадно облизнулся. — А соблазн-то велик!
— Душегуб, у нас есть приказ, — сказал неожиданно присоединившийся к разговору третий дракон-Быстросмерт. — Тейнорус сказал сбросить эти котлы и возвращаться назад!
— Заткнись, молокосос, — тебя не спрашивали! — огрызнулся Душегуб. В его рыжих глазах промелькнула ниточка гнева. — Я сброшу этот котел, как только разберусь с этим недобитком из Стумертрада.
С этими словами, переложив котел в заднюю правую лапу, не взирая на отговорки Быстросмерта, Душегуб устремился навстречу дракону, оскалив свои острые зубы и обнажив блестевшие на дневном солнце накогтники.
Заметив пикировавшего сверху Душегуба, дракон оскалил свои острые белые зубы в ухмылке гнева и выставил вперед свои когти, словно кошка, готовясь отразить удар опьяненного яростью противника. Все ближе и ближе алчный приспешник Тейноруса к своей жертве. Занеся над головой правую лапу, он с яростным криком приготовился было нанести свой сокрушающий удар и раскроить голову наглецу, но не тут-то было: его противник молниеносно уклонился в сторону, и нанес мощный удар в поддых своей правой лапой. От неожиданного удара крик гнева Душегуба оборвался: легкие жадно выхватили из воздуха порцию кислорода. Но не успел он отдышаться, как откуда-то не возьмись в его челюсть пришелся левый апперкот. От удара несколько верхних зубов темного дракона обломались, а эмаль от выбитых, поскрипывая, захрустела на уцелевших. Оправившись от удара, Душегуб провел раздвоенным языком по деснам. Привкус крови разбитой губы только раззадорил его. Разъяренно зарычав, темный дракон, пожирая яростным взглядом нашего героя, гневно заорал:
— Как смеешь ты, сын жалкого отребья, калечить самого Душегуба! Тебя не учили обращаться с господином, мразь?! Сейчас ты мне за это ответишь!
— За все грехи свои я буду отвечать только перед Зевсом. Не господин ты мне, а лишь враг!
Слова дракона еще больше разозлили Душегуба. Оскалив свои острые клыки, он снова устремился навстречу наглецу, посмевшему осквернить его темную честь. Что есть силы влетев в своего врага, Душегуб вонзил свои острые когти в плечо дракона, а другой лапой он расцарапал ему грудную клетку. Наш герой слышал, как разрываются жесткие ткани его груди. Протяжный стон вырвался из нее не в силах выдержать боль. Он чувствовал, как лапы его наливаются свинцом, а в глазах мутнеет образ врага, обагрившего свои черные когти в его крови. Наблюдая за тем, как из его тела капает алая кровь, дракон вдруг услышал голос своего врага:
